Вне правил - Анель Ромазова

Мы с бабой Симой, естественно, замерли, ожидая того самого момента в постановке, где висящее на стене ружье, стреляет в конце драмы.

— Владыка сердца моего …. не торопись. К свадьбе нужно тщательно готовиться. У меня даже платья нет, — натянуто давлю, не разжимая губ.

— Вообще, нет ни какой проблемы. Телефон мне принеси и к вечеру будет платье, кольца и свадебный кортеж. с мигалками. Иу — иу-иу… думаю, еще браслеты парные заказать из драгметалла, — выбивает Мерехов с таким агрессивным нахлестом, что у меня холодок льется по всему позвоночнику.

Очень мелочно стебаться, когда я ему ответить не могу. Я, ведь, прекрасно понимаю, на что он намекает. Но здесь что-то нечисто, хотел бы сдать в полицию — сдал. Вот участковый водит изумленными глазами от меня к нему, но Натан отчего — то молчит.

Вижу, что мстит. Даже не догадываюсь — знаю. Избавится от цепи и так меня отчихвостит, мало не покажется. Голову ломаю, какого рода возмездие мне уготовано.

Буйвол неуправляемый, вот кто он. Может сотворить все, что угодно.

Ясяяя, как же тебя угораздило, так вляпаться?

Душок от ситуации аналогичный, неприятному амбре коровьей лепешки.

Ничего от него уже не хочу. Ни-че-го. Хочу, мирно свести все на нет и забыть. Не поможет он мне ничем, лишь усугубит.

— Куда торопишься, скорострельный ты мой, — разливаю елейным голоском. Толкаю руки по бокам бедер, и как могу, сохраняю образ тигрицы.

Боже, Яся, боже! Что же ты натворила?!!! Какого черта привлекла к себе, выманив его из табакерки.

Тьфу, ты!

Из авто его паршивого. Катился бы себе дальше.

— Жениться тороплюсь, вдруг раньше меня кто-то сорвет ядовитый цветочек.

Фигу ему что ли скрутить?

Пусть и не думает приближаться. Наглую рожу с ехидной ухмылкой в лохмотья расцарапаю. У меня, как у кошки, шерсть дыбом, от его завуалированных похабных ассоциаций.

— Лапушечек мой, репейничек приставучий, — кто бы знал чего мне стоит, держать на лице умиление глядя в развратный прищур и ехидный залом на губах, этого кавалера с орденом пошлой придури на всю грудь, — Ты ж прилип, как банный лист, к моей жо. сердцу моему. Вовек не оторвать, любимый. Вовек. Вон, как та цепь, лягу на твою шею и удушу в объятиях, — толкаю скоропалительно и тут бы впору зажмуриться, но я не жмурюсь. Постукивая босой ступней по земле, выбрасываю последний козырь из рукава, — Ключик — то у Захара, а его до завтра дома не будет. Как жаль. как жаль… сидеть тебе на цепи почти полные сутки.

Тяжко вздыхаю, приложив ладошки на грудь. В целом, прикрываюсь от той жадности, какой он обжигает трепещущие от волнений холмики.

— Да как это так! — возмутившись, участковый перебарщивает с диапазоном и слетает на фальцет. Откашливается и налегает с требованием на бабу Симу, пока что хранящую обет молчания, — Баб, Сим. Ты чего стоишь. Тащи сюда болгарку и фрезу потолще захвати. Такую, чтоб метал, как марлю, одним разом перепилит. Негоже, чтобы человек, будто он пес лишайный, на привязи маялся.

— Нету у нас болгарки. В пень иди корявый, без тебя разберемся, — осекает его добрые намерения бабуля.

— Агась, как нету — то. Дед твой вчерась сам лично мне хвастался, что ему внук по акции в интернете достойный агрегат выписал. Склероз что ли наведался в твою седую голову, мать? Не помнишь, чего у вас есть, а чего нет?

— Дед мой — трепло превостатейное. А ты, поди, зенки залил самогонкой и перепутал все?

— Да ты, Серафима Кондратьевна, выражения выбирай. Я уже вторую неделю ни-ни. Трезв был, как стеклышко.

— Трезвый он. Ишь ты! - баба Сима фыркает, — С тебя весь самогон через год выветрится. Не меньше… Нукась дыхни-ка

— Хуу — полицейский дает ей струю воздуха в лицо.

Мы с Натаном синхронно поднимаем брови и кривимся, перейдя в беззвучный режим наблюдения. Объективно говоря, мне и самой смешно.

— Ой, ой. чесноком — то как прет. Нажрался то, нажрался… От вампиров что — ль? Так, Николаша, ты сам упырь окаянный. Иди отсюдова. Иди давай, и не дыши на меня.

— То дыши, то не дыши. Определись уже, баб Сим.

Прыснуть бы и разоржаться, но в эту секунду решается моя судьба. К сожалению, зависит она от одного раздражающего и конкретного человека.

— Может, хватит ломать комедию. Сам бы давно сходил и принес, — Натан недовольно хрустит голосом, по всему устав созерцать рядовой сельский спектакль под названием «Баба Сима на тропе войны»

Я не ввязываюсь, потому что знаю наверняка — ее не переспоришь, не переговоришь и не испугаешь грозным ворчанием.

— А вот ты прав. Так я и сделаю. Обожди минутку, парень, — поддакивает участковый и завязав препираться, быстрым шагом устремляется к плетеной изгороди разделяющей наши дворы.

— Ах, еж, твою маковку! — всплеснув руками, баба Сима первым делом бросает на меня сочувствующий взгляд. Я и сама понимаю, что неминуемый крах не остановить. Заваренная мной каша, с каждой секундой становится гуще.

Она спешит за участковым, чтобы хоть как-то его задержать. Гляжу с тоской на удерживающую Натана цепь и каменею. Стою словно в воду опущенная.

— С нетерпением жду первую брачную ночь. Попрощайся с девственностью, Царевна — лягушка. Можешь оплакать, полчаса у тебя в запасе есть, — дразнит меня приглушенно, присыпая сверху удовлетворенным смехом.

— Ты до нее не доживешь, — огрызаюсь на автомате.

= 10 =

Обтерев маму ромашковой водой, расчесываю ей волосы и заплетаю в аккуратную косу. Они у нее до сих пор очень красивые. Мягкие и шелковистые. Вообще, она раньше носила длинные, до самой талии. Я укорачиваю по плечи для удобства.

— Как только поправишься, в санаторий съездим. Будем гулять, дышать свежим воздухом, — не перестаю вслух пересказывать свои глобальные мечты.

Да, мне больше ничего и не надо. Появилась бы речь. Двигательные функции хоть немного восстановились. Элементарно держать ложку, кивать, переворачиваться.

Про начать ходить, это уж и разряда несбыточного. Я наловчилась делать массаж и щадящую гимнастику, чтоб атрофии не случилось. За медсестрами подсматривала и расспрашивала. Так и нахваталась всего понемногу. Гугл в помощь, там тоже куча полезной инфы.

— Мам, — губы трясутся, изо всех сил держусь, чтобы не расплакаться, — Мамочка, скажи мне, что все наладится. Не важно, как скоро… просто скажи мне. Яся — доченька не плачь.

Носом все — таки шмыгаю.