Запомните нас такими - Шеридан Энн

Звучит звонок на обед, и я быстро выбегаю из класса мисс Леннон. Хотя часть меня радуется, что она снова со мной в выпускном классе, я ненавижу, что теперь я делю этот класс с Шеннан. Сегодня она была на трех моих занятиях, и это не совсем то, с чего я хотела начать день, но по большей части все, что она делала, — это насмехалась надо мной. Хотя я не настолько глупа, чтобы думать, что это все, что меня ждет.

Полагаю, я всегда могла бы ударить ее прямо по лицу — большим пальцем снаружи, конечно, — и назвать это несчастным случаем. У меня в кармане большая часть преподавателей, особенно директор Дэниэлс. Он проникся ко мне нежностью после того, как мама рассказала ему все о моем прошлом. Он всегда заботился обо мне и следил за тем, чтобы у меня все было в порядке, даже в прошлом году приложил все усилия, чтобы поставить Ноя на место.

Пробираясь по оживленному коридору, я нахожу свой шкафчик и начинаю рыться в нем, и к тому времени, как закрываю дверь, мое беспокойство начинает нарастать. Я боялась этого весь день.

Проверяя свой телефон, я нахожу сообщение от Ноя с прикрепленной фотографией и, открыв его, нахожу изображение невероятного вида на арену "Уайлдкэтс" с самого верха огромной трибуны. Широкая улыбка растягивается на моем лице, когда я понимаю, как сильно ему это нравится. Это всегда было его мечтой. По крайней мере, это очень важная ступенька к осуществлению заветной мечты — играть в НФЛ, что само по себе будет совершенно новым опытом, но я не сомневаюсь, что у него это получится. Он слишком хорош.

Но фотографии, которые я получала от него на этой неделе, только доказывают, что сейчас он на своем месте. Он именно там, где ему нужно быть, и мне нужно сделать все, что в моих силах, чтобы сдержать свои эмоции, потому что я не хочу все ему испортить. Я не хочу, чтобы он чувствовал себя виноватым каждый раз, когда выходит на тренировочное поле. Я хочу, чтобы он впитывал каждый момент студенческой жизни и наслаждался ею, потому что меньшего он не заслуживает. Он приложил немало усилий, чтобы достичь того, чего он хочет, и я хочу видеть его успех каждой частичкой своей души.

Прислонившись к своему шкафчику, я быстро отвечаю.

Зои: Это невероятно! Но я все еще жду фото из раздевалки. Предпочтительно, когда все только что приняли душ и все мокрые, с полотенцами низко на бедрах. На самом деле, отбрось это, просто сфотографируйся со всеми вами, зажатыми в душе вместе. Знаешь, я действительно хочу почувствовать, что испытываю это прямо здесь, рядом с тобой.

Местный мудак: Не заставляй меня спускаться туда, Зои Джеймс. Я не прочь перекинуть тебя через колено и отшлепать за такое плохое поведение.

Я уставилась на свой телефон. Он всегда был самым большим кокеткой со мной, но сегодня он был в ударе, раздвигал границы, и мне это очень нравится.

Зои: Ной-Промой-свой-грязный-рот-Райан, перестань заставлять меня краснеть в школе. Предполагается, что ты должен быть джентльменом.

Местный мудак: Давай будем честны, быть джентльменом скучно. Тебе больше нравится, когда я прижимаю тебя к стене и трахаю, пока ты не закричишь.

Оооооочень дерьмово.

Зои: ** эмодзи в виде черепа **

Зои: Мне нужен холодный душ. Может, два.

Местный мудак: Да...мне тоже.

Я смеюсь и засовываю телефон в карман, прежде чем направиться по коридору, чуть выше подняв голову, и это как раз связано с подозрительным временем отправки сообщений Ноем. Он делал это весь день, как будто точно знал, когда он мне понадобится, чтобы придать сил продолжать идти. Даже находясь за много миль отсюда, он все еще помогает мне пережить этот день.

Никто никогда не утверждал, что Ной Райан не знал точного пути к моему сердцу.

Пробираясь в кафетерий, я тяжело вздыхаю, быстро осматривая помещение. План игры — найти Эбби и Кору и надеяться на лучшее. Только я останавливаюсь у двери, как нахожу их сидящими бок о бок за нашим старым столиком, а Тарни стоит перед ними, прокладывая себе путь обратно, как будто она не провела последний год в изгнании из мира.

Тарни говорит что-то еще, и следующее, что я помню, — девочки приветствуют ее возвращение с распростертыми объятиями. Она садится на противоположной стороне стола, и я чувствую, что начинаю соскальзывать.

Черт.

— Ты здесь новенькая? — спрашивает голос рядом со мной.

Мои брови хмурятся, когда я поворачиваюсь и обнаруживаю, что на меня смотрит незнакомое лицо, и я качаю головой, рассматривая ее. Она сногсшибательна, определенно та, от кого у всей школы отвиснут челюсти. У нее самая добрая улыбка, которую я когда-либо видела, и она сразу же успокаивает меня.

— Не-а, просто пытаюсь понять, как, черт возьми, я должна вписываться во все это, — говорю я ей, чувствуя, что могу быть с ней честен.

— Я тоже, — говорит она, бросая взгляд в сторону переполненного кафетерия, выглядя так, словно вот-вот упадет в обморок от нервов. — Я Хоуп. Я только что перевелась из школы Святого Михаила и не знаю ни одного человека.

— Ну, теперь ты меня знаешь, — говорю я ей с широкой улыбкой, задаваясь вопросом, знала ли она Ноя, когда он был младшим в школе Святого Михаила и поднимал шум по всему кампусу. — Да ладно, вместе мы можем быть невежественными.

Хоуп улыбается мне в ответ, в ее глазах облегчение, когда она берет меня под руку, и мы шагаем через кафетерий к единственному свободному столику, оставшемуся в зале. Мы устраиваемся поудобнее, и пока я вкратце рассказываю ей о школе, от меня не ускользают любопытные взгляды, которые бросает на меня Тарни с другого конца комнаты.

— Ладно, вероятно, есть несколько вещей, которые тебе нужно знать об этой школе, прежде чем ты решишь сблизиться со мной, — говорю я, честно предупреждая ее о том, что значит быть моим другом. — Я, эм... Я встречаюсь с прошлогодним квотербеком, что вроде как внесло меня в список дерьма группы поддержки и, ну... капитана группы поддержки, Шеннан. Она должна была закончить школу, но не закончила. Так что теперь она повторяет свой выпускной год, и я могу гарантировать, что теперь, когда Ноя здесь нет, чтобы отпугнуть ее, она попытается превратить мою жизнь в сущий ад.

— Черт, — говорит она, выгибая брови. — Похоже, с ней весело.

— О да, она настоящая прелесть, — говорю я ей. — На меня нападали