Поцелуй злодея - Рина Кент

— Что не верит тебе, потому что слишком сильно любит меня?

Грант низко и холодно рассмеялся.

— Он сказал: «По крайней мере, у него хватило на это смелости».

Ну, это один из вариантов. Старый добрый папочка всегда восхищался моим умом. Ему нравилось, что я не брезгую ничем, не дрожу, когда отнимаю жизнь, и использую все в своих интересах – в том числе и свой брак.

Харрод всегда говорил, что я напоминаю ему его самого. Он ошибался. Я никогда не стану таким отвратительным злоумышленником, каким был он.

И все же мне немного обидно, что его не задело мое предательство. Я хотел, чтобы он умер озлобленным и сломленным, а не смирившимся.

— Не завидуй, ты никогда не был его любимым сыном, — я сажусь на ступеньку напротив Гранта, кладу винтовку на землю. Кровь пачкает сигарету, которую я достаю из кармана. — Есть зажигалка?

Один из его людей замешкался, глядя на Гранта. Когда тот не возражает, парень поджигает мою сигарету.

— Думаешь, ты все еще был бы его любимым сыном, если бы он знал, что ты сосешь члены?

— Вообще-то один член, — я выдыхаю облако дыма. — Но нет, он бы этого не одобрил. Впрочем, это уже и неважно.

— Тебе даже не стыдно?

— За что?

— Быть неполноценным, блять, человеком.

— За то, что предпочитаю член? — я усмехаюсь, медленно и нарочито. — Ты действительно веришь в чушь «Венкора» о том, что быть геем делает кого-то «неполноценным»? О, Грант. Мне неприятно это говорить, но папа был прав – ты действительно идиот.

Грант выхватывает пистолет из кобуры и направляет его на меня.

— Боже, — моя ухмылка расширяется. — Я что, задел тебя за больное?

— Знаешь, ты мне никогда не нравился, Кейден, — его голос низкий, напряженный. — У тебя всегда все было просто. Рейчел подвергалась насилию. И что с того? Ее не довели до смерти, как мою маму. И у тебя всегда была она, да? Она и другая мама. Между тем, ты нравился папе по какой-то причине, которую я никогда, блять, не пойму. Что бы я ни делал, он всегда ставил тебя на первое место. Всегда. Я должен отправить тебя к нему.

— А ты не будешь ревновать, если мы с папочкой воссоединимся в аду без тебя? — я позволил ухмылке растянуться на моем лице. — Хотя даже если бы ты и присоединился к нам, он все равно любил бы меня больше. Хочешь знать, почему? Потому что, в отличие от тебя, я никогда не умолял его о внимании, как маленькая отчаянная сучка. Я заслужил его. До самой смерти Харрод уважал меня. Он никогда не уважал тебя.

Раздается щелчок пистолета, и я закрываю глаза.

Думаю, Гарет и Джетро уже достаточно далеко.

И все же я сомневаюсь, что Грант нажмет на курок. Он знает, что не сможет контролировать мою часть дел, если меня не станет.

Но с другой стороны, возможно, я зашел слишком далеко.

И его проблемы с отцом не очаровательны, как у Гарета, а разрушительны. Например, он воспитал сына безжалостным, как будто призрак Харрода все еще сидит у него на плечах и указывает, что именно нужно делать. Поэтому, на всякий случай, я не хочу, чтобы мои последние мысли были связаны с Грантом или Харродом.

Яркие глаза проносятся в моем сознании, неземные зеленые глаза, которые пронзают меня каждым взглядом, полные жизни и чего-то, чего я никогда не мог достичь. Я представляю его улыбку с ямочками, от которой у меня всегда сжималось сердце, словно он был силой, которую я не мог контролировать, но не мог перестать хотеть.

Я погружаюсь в воспоминания о том, как у него перехватывало дыхание, как он тихо вздыхал, когда я проводил пальцами по его волосам, как он закрывал глаза в знак капитуляции.

Я представляю, как он спит в моих объятиях, его лицо расслаблено, дыхание ровное, он прижимает меня к себе, словно никогда не хочет меня отпускать.

И я чувствую покой.

— Кейден!

На краткий миг мне кажется, что я представляю себе его голос, но, опять же, в моей голове он не звучит настолько испуганно.

Он никогда так не звучал.

Я открываю глаза и вижу, что ко мне бежит Гарет.

Что за…

Я смотрю на Гранта, его взгляд мечется между нами, а губы кривятся в ухмылке, когда меня осеняет понимание.

Он знает.

И он убьет Гарета не потому, что должен, а чтобы преподать мне урок. Чтобы я испытал те же муки, что и он, когда отец убил его девушку.

— Я знал, что ты лжешь! Я, блять, знал это! — кричит Гарет, его голос грубый и громоподобный, когда он бросается к лежащему на земле пистолету.

Я не думаю. Не медлю.

Я бегу к нему на полной скорости, мое внимание сужается, пока не остается ничего, кроме необходимости прикрыть его. Мое тело врезается в его, и я встаю спиной к Гранту, когда раздается выстрел.

Звук оглушительный, резкий треск раскалывает хаос.

Боль разрастается в моем боку, как взрыв, и рваными волнами распространяется наружу.

Но с Гаретом все в порядке.

Я рядом с ним, и он в порядке.

Все в порядке.

Все хорошо.

В ушах звенит, заглушая окружающий мир. Я слышу далекий голос Симоны, выкрикивающей приказы. Это хорошо. Может, она привела еще людей. Она защитит его. Ей нравится Гарет, и она готова рассказать ему обо мне все, если это позволит заслужить его прощение.

С ним все будет в порядке.

Яростные слезы Гарета застилают мне лицо, и соленые капли, стекая по его щекам, попадают мне в рот.

— Кей… Кейд… нет… нет… ты чертов идиот. Что ты наделал? — его голос срывается, наполненный мукой, которую я никогда раньше не слышал.

Я люблю его голос. Но не такой. Не тогда, когда в нем столько боли.

— Кей… пожалуйста… блять! Ты сказал, что не умрешь. Ты обещал… ты обещал мне!

Его рука плотно прижимается к моему боку, тщетно пытаясь остановить поток крови. Он весь дрожит, как провод под напряжением.

— Пожалуйста… не умирай… я умоляю тебя… пожалуйста… не оставляй меня. Малыш, пожалуйста…

Я поднимаю руку к его лицу, размазывая кровь по его прекрасной коже, пытаясь вытереть слезы.

Не плачь, хочу сказать я ему.

Но слова не выходят.

Мир расплывается, темнеет по краям,