Клянусь ненавидеть - Саша Кей

От такой наглости я впадаю в шок.

Шта?

Он совсем поехал крышей?

Шлепаюсь задницей на стул, мне везет, и он не отъезжает от стола.

Архипов что себе возомнил? Что я безотказная идиотка?

Да кому он нужен?

– Иди в задницу, – советую я.

Вик прищуривается. Я уже знаю это выражение лица. Приготовился продавливать свою инициативу. Угу. Ща.

А дьявол за левым плечом шепчет, что Архипов, конечно, спаситель и все такое, но мы ему не отомстили за наши слезы.

Глава 122. Вик

Сижу в машине напротив Лисицынского подъезда, наблюдая, как кто-то загружает что-то похожее на разобранную мебель.

Чувствую себя немного дебилом, потому что тачка женская. Ее мне дала Дина покатать, пока байк не вернут. Отец считает, что мне за руль еще рано, и предлагает для опровержения скататься к врачу. Если он даст добро, то отец даст ключи, но у меня аллергия на очкастого хрена.

А Дину я взял тепленькой.

Она позвонила мне сегодня с вопросом: «Как ты себя чувствуешь?».

Удивительно, но мне вдруг становится нереально стыдно перед ней за то, что ей пришлось так сильно нервничать. Это вообще что-то на странном – так переживать не за своего ребенка, да и вообще не за ребенка. Ладно бы она из-за отца тревожилась, но я-то…

Последние пару лет гадостей я ей, конечно, уже не делал, но хамил от души.

А тут она сама звонит, спрашивает.

Жаль Лисицына не такая.

Кстати, решаю получить совет от той, что с Венеры. Более девочковой особи я не знаю. Дина должна знать, как я могу подстелить себе соломки. Я в себе уверен, но Тая крепкий орешек. А у мачехи черный пояс по прощению мудаков.

– Дин, ты от отца до сих пор не ушла. Ну, что-то он каждый раз делает, чтобы ты осталась. Чем пронять, если сильно накосячил?

Ее ответ неожиданный и не внушающий надежд:

– У меня с головой, походу, непорядок, – хмыкает она.

У Лисицыной с головой точно беда, но это не помешает ей попытаться оторвать мне яйца. Я, конечно, знаю, что если обездвижить, а потом возбудить, она становится способной на диалог, но это еще надо добраться до ее штанов.

– И потом, я не уверена, что мы с Костей все еще пара, – заканчивает Дина.

– В смысле? – напрягаюсь я.

– Он позвал в ресторан для серьезного разговора. Твой отец и серьезный разговор? И он ходит мрачнее тучи. Пахнет разводом.

– Я думал, вы вчера уже сходили… – охереваю я от степени мазохизма собственного отца. Я бы на его месте уже расставил точки над «и».

– То есть ты знаешь, о чем он хочет поговорить? – вцепляется в меня Дина.

Я вспоминаю: «Ты додик», и даю Дине совет:

– Когда он скажет, помотай ему нервы. И развод тебе не светит.

– Что ты имеешь в виду?

– Дин, я не буду вываливать тебе, я ж не Кира.

– Ты в курсе, что у тебя отвратительный характер? – вздыхает неуспокоенная мачеха.

– Я – персик, – не соглашаюсь я. – Еще бы некоторые это понимали.

– Ты про ту девочку, да? Про эту Лисицыну? Мне Костя рассказывал.

– Что?

– Ты перед ней накосячил?

– Если только чутка.

– А что ты сделал? – пытает меня Дина.

Мне не очень хочется рассказывать, но вдруг у девчонок есть какая-то градация по косякам с тарифами? Типа, попался с другой бабой – пятнадцать кругов на колесе обозрения, ляпнул хрень – прошелся по улице в женских туфлях…

Я скупо обрисовываю ситуацию.

Пауза.

– Цветы можешь даже не тащить, – шокировано выдает Дина.

А то я сам не знаю, куда мне их засунут.

– Это все полезные советы? – ехидничаю я. На самом деле, я присаживаюсь на измену. Реакция мачехи говорит, что дело несколько серьезнее, чем мне кажется.

– Если у твоей Лисицыной с головой, в отличие от меня, все хорошо, она пошлет тебя в пешее эротическое.

– У ведьмы там не пойми что творится. Да что я такого сделал-то?

– Вик. Ты ее унизил, ты растоптал обычное человеческое доверие. То, что ты позволил ей думать самое ужасное, вообще ни в какие ворота не лезет. Но главное, она прекрасно понимает, что идея была вовсе не в том, чтобы вывести ее из-под удара. Ты же мог ей все рассказать. Мог? Мог. Ты мог с ней просто порвать. Мог? Мог. А что сделал ты?

– Я сделал то, что считал нужным! – киплю я.

Какого хрена я вообще разговариваю об этом с Диной? Она ни хрена не понимает. Спросил на свою голову.

– Ты спрятал голову в песок, Вик, – припечатывает мачеха. – Ты побоялся, что все может перерасти во что-то серьезное, так? А тебе это, типа, не нужно?

Меня корежит от слова «побоялся».

– И что значит «типа»?

– Было бы не нужно, ты бы от нее отстал. Сомневаюсь, что она из тех, кто с разбегу вешается тебе на шею. Угадала?

– Она ведьма, – объясняю я свое помрачение.

– А ты возомнил себя Торквемадой? Спешу напомнить: доминиканец сдох, а ведьмы неистребимы.

Такой вот задорный выходит разговор.

Заминаю тему и выпрашиваю у Дины тачку. Она ей все равно не пользуется почти. А мне щенка вроде как надо к ветеринару везти.

Кстати, судя по фотке на Лисицыной, пузан нехило так подрос.

Ладно. Двигаем.

Хорошо, что подъездная дверь открыта. Ведьма запросто может меня не пустить. Лифт занят, ну и похер. А вот к чему я был не готов, так это встречей с матерью Лисицыной.

Дверь мне открывает взрослая копия Таи.

Прям почти один в один.

– Таи нет, – сообщает мне она, пристально разглядывая семейным непонятным взглядом.

– Я…

– Я знаю, кто ты, – огорошивает дамочка. – Но Таи нет.

– А скоро она вернется? – спрашиваю, как дебил, едва успев задавить в себе вопрос, а где, собственно, шляется эта зараза.

Меня еще какое-то время сверлят взглядом.

– Ты можешь ее подождать, – она отступает назад, пропуская меня в квартиру. – Меня зовут Светлана Владимировна.

– Э… – я задницей чую, что Лисицына не придет в восторг,