Поцелуй злодея - Рина Кент

Мне кажется, что я вижу блеск среди серости, но он обращает свое внимание на остальную часть аудитории.

— От вас нужно только критическое мышление, анализ доказательств и столкновение с неприятными истинами. В этой области нет места снисходительности или слабости. Вы здесь не для того, чтобы оправдывать преступников. Вы здесь для того, чтобы понять систему, которая заставляет их нести ответственность. Если вы не можете с этим смириться, значит, этот курс не для вас. А теперь давайте приступим.

Включаются слайды презентации PowerPoint, и он начинает лекцию, его голос только усиливает мою головную боль, от чего зрение расплывается. Моя рана пульсирует с раздражающей частотой, и я подавляю желание разорвать эти чертовы швы и вонзить в нее свой нож.

Чем дольше он говорит ровным, немного строгим тоном, как будто ему наплевать на все на свете, тем больше я начинаю раздражаться.

Как он посмел появиться передо мной?

Как он может быть таким чертовски… отстраненным?

Я скольжу ручкой по бумаге вперед-назад, вперед-назад.

Как будто вызываю демона.

Все студенты загипнотизированы каждым его словом, прыгая друг на друга, чтобы ответить на любые его вопросы.

Кучка гребаных дураков.

Все они очарованы его внешностью, красноречивой манерой говорить и властной манерой поведения. Но никто из них, кажется, не видит монстра, скрывающегося внутри.

Опять же, я тоже пользуюсь своей внешностью, так что я не в том положении, чтобы судить, но да ладно. Этот ублюдок – настоящий преступник, преподающий уголовное право.

Обычно я отвечаю на все вопросы и произвожу впечатление на профессора, но я просто скользил ручкой по тетради, все время держа его в поле зрения.

У меня под кожей, не давая покоя, зудит мысль о том, что если я не буду следить за ним, он может снова наброситься на меня.

Даже если мы находимся в аудитории, полной людей.

Чем больше я наблюдаю за его легкими движениями и уверенной речью, тем сильнее болит моя голова.

Такой собранный.

Я хочу уничтожить эту сдержанность.

Уничтожить его.

Разбить его к чертям собачьим.

— Когда мы говорим о actus reus2, физическом акте совершения преступления, важно помнить, что речь идет не только о самом действии, но и о контексте, в котором оно совершается, — он обходит подиум по всей длине, говоря монотонным голосом. — Был ли умысел? Обладал ли обвиняемый необходимой mens rea3, сознанием вины? Без этих обоих элементов у вас нет преступления. Возьмем, к примеру, изнасилование.

Моя ручка с визгом падает на тетрадь, пока он продолжает выступать перед студентами.

— Акт сексуального проникновения, безусловно, является физическим компонентом, но именно психическое состояние определяет тяжесть и характер обвинения. Согласие – или его отсутствие – имеет здесь решающее значение. Если обвиняемый знал или должен был знать, что согласия не было, возникает вопрос: было ли умышленное пренебрежение самостоятельностью жертвы? Было ли намерение доминировать, оказывать властное воздействие?

— Изнасилование как преступление – это не только физическое насилие, это контроль, манипуляции и игнорирование права жертвы на свободу действий. И вот здесь все становится сложным, потому что согласие и то, было ли оно дано свободно, часто является вопросом восприятия, нейтральной зоной, которую необходимо тщательно изучить. Мы должны спросить себя: действовал ли обвиняемый таким образом, что нарушил саму суть чьей-то телесной автономии?

Ручка ломается в моей руке, и я позволяю ей упасть на тетрадь, когда его глаза устремляются на меня, в них затаилась глубокая насмешка.

Он наслаждается этим.

Этот урод проводит лучшее время в своей жизни, напоминая мне о единственном унижении, которое я когда-либо испытывал.

Он втирает его, разрывает швы, которые наложил Килл, и просовывает пальцы внутрь раны, забавляясь и заставляя меня чувствовать каждое движение.

Это лекция приносит мне слишком много хлопот. Голова словно взрывается даже после того, как он переходит к другой теме.

Поэтому, когда лекция заканчивается, я тороплюсь уйти.

Собрать информацию, разработать пуленепробиваемый план и снова встретиться с ним в лучшем физическом и умственном состоянии.

С тетрадью в руках я шел следом за одногруппниками, слушая, как девчонки хихикают и шепчутся между собой о «горячем как ад» профессоре.

И я хочу разбить им головы.

Тупые идиоты, не умеющие распознавать опасность и хищников.

— Задержитесь, Карсон.

Мой позвоночник дрожит от тревожно спокойного голоса. Он даже не смотрит на меня, его внимание приковано к ноутбуку, и я подумываю проигнорировать его.

Я не в настроении устраивать разборки, и в это прекрасное утро у меня точно больше убийственных желаний.

Но, с другой стороны, Гарет Карсон никогда не проигнорирует профессора. И я никогда не уклоняюсь от вызова.

Вздохнув, я отхожу в сторону, позволяя остальным пройти мимо меня.

Некоторые из моих однокурсников бросают на меня мимолетные взгляды, многие из них мысленно улыбаются, видя, как «золотого мальчика» ненавидит новый крутой профессор. Людям не очень нравится, когда на других обращают внимание, особенно если они некомпетентные дураки, которые никогда бы не достигли таких же высот.

Поэтому они желают вашего падения – мечтают об этом.

Когда последние студенты уходят, тишина заполняет огромный лекционный зал, а в голове все гудит.

Постоянное чертово давление, которое затуманивает мое зрение.

Кейден не двигается с места, чтобы закрыть дверь – действует точно по протоколу. Он не сделает ничего такого, из-за чего ему будут выносить мозги до самого воскресенья в таком престижном университете.

Он сидит на краю стола, его руки с легкостью обхватывают столешницу, а ноги небрежно скрещены в лодыжках. Я бы сказал, что он выглядит расслабленным, если бы не знал, на что именно способен этот больной урод.

Его длинные худые пальцы крепко сжимают стол, и я замечаю вены на внутренней стороне руки, ярко выраженные, пульсирующие при каждом движении, проступающие под манжетой рубашки. Эти вены, которые вздувались, когда он держал мою челюсть, мои щеки…

Нет.

Не думай об этом.

— Тебе нужно перестать так на меня смотреть, — его слегка грубоватый голос звучит достаточно низко, чтобы никто из проходящих мимо студентов не услышал его.

— Как, например?

— Как будто ты думаешь о прошлой ночи. Меня это возбуждает, а это неподходящее место, чтобы снова оказаться в твоем горле.

Мои пальцы крепко сжимают тетрадь, а рана покалывает под повязкой. Мне ничего так не хочется, как схватить его гребаную башку и разбить ее об этот стол.

Пролить его кровь.

Отрезать ему член.

Но это было бы слишком импульсивно. А я так не