Поцелуй злодея - Рина Кент

Или не поступал – в прошедшем времени. Потому что, действительно, со вчерашнего вечера я стал олицетворением бомбы замедленного действия.

Я изогнул губы в улыбке.

— Этого не случится.

— Пусть каждый из нас останется при своем мнении.

— Что для вас значит «при своем мнении»? Приставить пистолет к моей голове?

— Если тебе так угодно.

— Мне ничего от вас не нужно. А, нет, подождите, я хочу, чтобы вы сгнили в тюрьме.

Уголок его губ дрогнул.

— Ни за что.

— Потому что вы можете манипулировать справедливостью, которую проповедуете?

— Нет. Потому что ты будешь гнить прямо там, вместе со мной, — он выпрямляется во весь рост. — И надеюсь мне не нужно рассказывать, что бы я сделал с тобой в этой камере, да?

Чертов ублюдок.

Я сохраняю улыбку, используя насмешливый тон.

— Удивительно, что у вас нет степени докторских наук по психотическому поведению. Вы часто нападаете на своих студентов?

— Только на маленьких монстров вроде тебя, — он подходит ко мне, а я продолжаю стоять на месте, не желая поддаваться авторитету, который он излучает с каждым шагом.

Как робот или танк, который будет крушить все на своем пути.

Однако, я – крепость, стоящая перед танком.

Которую не разобьют. По крайней мере, не он.

Он останавливается в нескольких сантиметрах от меня, но я все равно чувствую его запах. Слабый аромат дерева и амбры наполняет мои ноздри, и за ним следует череда воспоминаний.

Толчок, ворчание, тяжелое дыхание, стон, резкие движения, требование чего-то, чего угодно.

Остановись.

— Скажи мне, Карсон, — его голос уже совсем близко, как и глаза, заглядывающие мне в душу. — Как тебе удавалось скрывать эту отвратительную личность до сих пор?

Я смотрю на него, но ничего не говорю. Если он считает, что может вывести меня из себя, значит, он действительно не знает, с кем имеет дело. Нападение никогда не влияло на меня.

Несмотря на сильную головную боль и постоянный рев моих демонов, жаждущих крови, я сохраняю спокойствие.

Он качает головой из стороны в сторону, механически осматривая меня, как будто я – произведение искусства, которое он считает непривлекательным.

— Другие профессора без остановки поют тебе дифирамбы. Говорят, что ты такой трудолюбивый и всеобщий любимчик. Лучший студент, который только может быть. Либо они отвратительно слепы, либо ты просто ошеломляюще очарователен.

— Вы не находите меня очаровательным? — я позволил своим губам сложиться в издевательскую гримасу.

Его взгляд скользит вниз, фокусируясь на этом движении, и что-то вспыхивает в его глазах, прежде чем он снова встречается с моим взглядом.

— Думаю, мы уже выяснили, что у тебя есть великолепная способность быть гротескным.

Мои губы приподнимаются в оскале, но я заставил себя улыбнуться.

— Я не выглядел гротескным, когда вы кончили мне в рот. Вам это так понравилось, что вы кончали и кончали. Я думал, вы никогда не остановитесь.

— Все, на что ты годен, это быть чей-то дыркой, — мне показалось, что я увидел, как изменилось выражение его лица, но это было настолько мимолетно, что я не смог ничего разобрать прежде, чем он продолжил: — Но хватит об этом.

— А я наоборот сгораю от желания это обсудить.

— Следи за словами. Я твой профессор и не потерплю неуважения, — твердая нотка в его голосе заставляет мою кожу пылать. От этого неприятного ощущения я вцепился в свою тетрадь.

— Я не испытываю к вам ни малейшего уважения, профессор.

— Я скажу тебе это один раз, так что слушай внимательно, Карсон, — он выпрямляется, заставляя меня откинуть голову назад, чтобы посмотреть на него. — Я не терплю таких избалованных богатых сопляков, как ты. Если ты не прекратишь хамить и не будешь следить за своим ртом, я выпорю тебя до полного подчинения. Ты понял меня?

Я скрежещу зубами, подавляя демонов, которые пытаются вырваться наружу и задушить его.

Я придумываю подходящее оскорбление, когда он говорит:

— Раз уж с этим мы разобрались. У меня есть к тебе предложение.

— В качестве свидетеля ваших преступлений?

Он слегка сужает глаза, как авторитарный ублюдок, который ненавидит, когда с ним разговаривают, но от этого мне хочется делать это еще больше.

Обычно мне нравится соответствовать ожиданиям общества, быть на высоте и очаровывать окружающих, заставляя их верить в то, что я соответствую своему публичному образу.

Но мне плевать на этого засранца. Пусть видит меня таким, какой я есть. А мое истинное «я» любит раздражать других и действовать им на нервы, особенно когда они раздражают меня первыми.

— Ты считаешь, что это смешно? — спрашивает он чертовски твердым голосом.

— Только немного?

— Нет, и ты просто ведешь себя как сопляк, который прямо умоляет, чтобы его поставили на колени и приучили к дисциплине, которую твои родители тебе явно не дали. Ты действительно этого хочешь, Карсон? Снова почувствовать мой член в твоем горячем маленьком ротике?

— Я больше никогда не позволю тебе прикоснуться ко мне, проклятый ты ублюдок.

Этот блеск появляется снова, как молния в темной ночи.

— Никогда – это уж слишком громко сказано. Кроме того, тебе, очевидно, так понравилась прошлая ночь, что ты практически умолял меня помочь тебе кончить.

— Нет!

— Боже, кто-то начинает волноваться, да неужели? — он делает шаг вперед, и я замираю, челюсть сжимается так сильно, что я не могу нормально дышать.

На такой близости я могу видеть плоскости его мышц, выглядывающие из первых пуговиц рубашки, ключицы, изогнутые мышцы шеи и точку пульса.

Ту, которую я к чертям собачьим хочу оборвать.

Он наклоняется к моему уху, его грубый шепот заставляет мою кожу покрываться мурашками.

— Ты дрочил при воспоминании о том, как я трахал твой горячий, влажный ротик, маленький монстр? Или ты настолько испугался, что испытал свой лучший оргазм, что отказывался прикасаться к своему пульсирующему члену?

Я отступаю назад, его дыхание обжигает раковину моего уха. Мне требуется вся моя сила воли, чтобы улыбнуться.

— Вы, кажется, заблуждаетесь, что я помню хоть что-то из вчерашнего вечера. Плохие выступления всегда плохо запоминаются, знаете ли.

— Значит, второй вариант. Хм. Интересно, — его маленькая улыбка выводит меня из себя, но прежде чем я успеваю что-то сказать, он продолжает: — Перейдем к делу: у меня есть для тебя юридическая помощь.

— Что?

— Прошу прощения. Я забыл, что ты родом