Развод. От любви до предательства - Лия Жасмин

— Ну что, продолжим вчерашний разговор? — он откусил кусок яблока, глядя на меня поверх него. — Или ты уже одумалась?

Я подняла на него глаза. Внутри все кричало от ярости и унижения, но я не позволила этому крику вырваться наружу.

— Какой разговор, Игнат? О том, что измена — не повод для развода? Или о том, что я должна «понять и простить» тебя и твою юную пассию?

— Не говори о ней в таком тоне, — его голос потерял свою показную небрежность и стал жестким. — И да. Именно об этом. Ты не маленькая девочка, чтобы рушить все из-за одной оплошности.

— Оплошности? — я тихо рассмеялась, и этот звук был страшным и неузнаваемым. — Ты называешь роман с моей племянницей «оплошностью»? Ты позволил случиться этому! Ты… ты спал с ней в нашей постели!

Мое спокойствие начало давать трещины. Голос дрожал. Я сжала кулаки под столом.

Он отложил недоеденное яблоко, его лицо стало мрачным.

— Я не собираюсь никуда уезжать, Алана. Это мой дом. Мой сын здесь. Мой бизнес здесь. Ты можешь строить из себя оскорбленную невинность, но факт остается фактом — мы остаемся здесь. Вместе.

— Вместе? — я встала, опершись ладонями о столешницу. Теперь я смотрела на него сверху вниз. — После того, что ты сделал? Ты серьезно думаешь, что я позволю тебе жить здесь, как ни в чем не бывало? Дышать одним воздухом? Делать вид, что мы — семья?

— Вася ничего не знает! — его голос прозвучал резко, с нотой паники. — И он не должен знать! Ты что, хочешь сломать нашу семью!

— Это ты его сломал, Игнат! — прошипела я. — Ты, когда решил, что твои похотливые фантазии важнее нашего сына! А теперь ты прячешься за его спину? Используешь его как щит? Это по-твоему по-мужски?

Мы стояли друг напротив друга, как два враждующих зверя. Дыхание его было тяжелым, в глазах бушевала буря — злость, страх, что-то еще, чего я уже не могла и не хотела различать.

— Па? Ма?

Мы оба вздрогнули и резко обернулись. В дверях кухни стоял Вася. Он был уже в чистой футболке, его волосы были мокрыми от душа, а на лице застыло недоумение и испуг. Он слышал. Не все, но достаточно.

— Вы… что-то случилось? — его голос дрогнул. — Вы ругаетесь?

Игнат первым пришел в себя. Он заставил свои губы растянуться в улыбку, которая была такой фальшивой, что мне снова стало плохо.

— Все в порядке, сынок. Мы с мамой просто… обсуждали рабочие моменты. Все хорошо.

Я смотрела на Васю. На его большие, испуганные глаза, так похожие на мои. И я поняла, что не могу. Я не могу лгать ему в лицо. Но я не могу и вывалить на него всю правду сейчас, на этой кухне, под взглядом его отца.

— Да, Васенька, — сказала я, и мой голос снова обрел какую-то неестественную твердость. — Все хорошо. Иди, посмотри телевизор. Мы… мы скоро все тебе объясним.

Он не двигался, чувствуя ложь, витающую в воздухе. Он посмотрел на отца, потом на меня.

— Вы же не… не разводитесь? — тихо, почти неслышно, выдохнул он.

Слово повисло в воздухе, тяжелое и безобразное. Игнат замер, его улыбка исчезла. Я видела, как сжимаются его челюсти.

— Вася, иди в комнату, — снова сказала я, и в моем тоне прозвучала та самая материнская власть, против которой он не смел спорить. — Сейчас. Пожалуйста.

Он послушался. Медленно, оглядываясь на нас с немым вопросом в глазах, он вышел.

Я перевела взгляд на Игната. В его глазах я прочла не раскаяние, а ярость. Ярость на меня за то, что я чуть не сорвала его прикрытие.

— Довольна? — бросил он сквозь зубы.

— Нет, — честно ответила я. — Я не буду довольна, пока ты не исчезнешь из моего дома. Но начинаю понимать, что битва будет долгой. Что ж. Я готова.

Я развернулась и пошла прочь, оставив его одного среди осколков нашего общего прошлого. Впереди был разговор с сыном. Самый трудный разговор в моей жизни. Но сначала мне нужно было дойти до своей комнаты и… просто посидеть в тишине. В одиночестве. Без этого чужого, страшного человека, который когда-то был моим мужем.

Глава 19

Я закрыла дверь, повернула ключ и, не в силах держаться на ногах, опустилась на пол. Спина прижалась к твердой деревянной поверхности, а в ушах стоял оглушительный гул — отзвук его голоса, такого уверенного, такого чужого. Воздух в спальне, нашей спальне, казался густым и отравленным. Каждая вещь, каждая молекула напоминала о предательстве.

Руки тряслись. Я сжала их в кулаки, но дрожь шла изнутри. Мне нужно было действовать, но каждая мысль разбивалась о стену отчаяния. Нужен был план. Четкий, холодный, лишенный эмоций. Юрист. Олег. Не для утешения, а для инструкций. Как пошаговый алгоритм в кризисной ситуации.

Я с трудом набрала номер, прижала телефон к уху.

— Алло? Алана? — его голос был ровным, деловым.

Мое горло сжалось. Я сглотнула ком, пытаясь говорить внятно. — Олег... извините за поздний звонок. У нас... ситуация. Мне нужен совет. — Голос дрожал, выдавая мою слабость.

— Я слушаю. Что произошло?

И я, сбиваясь и путаясь, выложила ему все. Про то, что Игнат отказался забирать свои вещи. Про визит его матери и ее упреки. Про то, как он заявляет свои права на дом. И про Васю, который уже чувствует неладное.

— Он не уйдет, — прошептала я, и голос сорвался. — Он сказал, что это его дом. И я не знаю, что делать. Я не могу здесь находиться, но и уйти — значит признать его правоту.

Олег выслушал молча, не перебивая.

— Хорошо, — сказал он, когда я замолчала. — Давайте разделим проблему на юридически значимые части. Первое — вопрос проживания. Вы оба являетесь собственниками?

— Да, — кивнула я, словно он мог меня видеть. — Квартира в совместной собственности.

— В таком случае, вы не можете его выселить в одностороннем порядке, как и он вас. Но мы можем создать для него некомфортные условия. Завтра я направлю ему официальное письмо с уведомлением о начале процедуры раздела имущества. Это лишит его иллюзии, что все останется по-прежнему.

Его спокойный, деловой тон действовал умиротворяюще. Это были не абстрактные советы, а конкретные действия.

— Второе — дети. Сыну шестнадцать. Его мнение будет учитываться судом при определении места жительства. Вам необходимо заручиться его поддержкой. Но это должно быть его осознанное решение, без давления.

— Я боюсь этого разговора, — призналась я.

— Это естественно. Но помните — факт измены отца с