Пышка против регламента, или Боссу нельзя смеяться - Алекс Скай
Марк это понял.
И ему это очень не понравилось.
— Слишком легко, — сказал он, перечитывая правленную речь.
Варя устало подняла голову.
— Что именно?
— Тон.
— Он не лёгкий. Он ясный.
— Здесь много образов.
— Там три образа на пять страниц. Я считала.
— Фраза про маршрут жизни района…
— Отличная.
— Спорная.
— Отличная и спорная — не взаимоисключающие категории.
— Для инвестиционного комитета нужен более строгий тон.
— Для инвестиционного комитета нужен тон, после которого люди не пожалеют, что пришли.
Марк положил лист на стол.
— Вы слишком полагаетесь на эмоциональный эффект.
— А вы слишком полагаетесь на то, что люди способны любить таблицы.
— Им не нужно любить таблицы. Им нужно доверять расчётам.
— Расчётам доверяют, когда человеку, который их представляет, тоже доверяют.
— Вы возвращаетесь к тому же.
— Потому что это основа проекта.
Они смотрели друг на друга через стол, и воздух между ними снова стал плотным. Не злым. Не враждебным. Но заряженным. Варя уже начинала узнавать это ощущение: спор с Марком был похож на перетягивание каната, только вместо каната — смысл, а вместо победы — странное удовольствие от того, что собеседник не сдаётся.
Марк первым отвёл взгляд к тексту.
— Хорошо. Оставим.
Варя подозрительно прищурилась.
— Вы согласились?
— Да.
— Просто так?
— Нет. Ваша аргументация была убедительной.
Она приложила ладонь к груди.
— Секунду. Мне нужно запомнить этот миг. Возможно, потом я буду рассказывать о нём молодым сотрудникам у офисного автомата с кофе.
— Вы снова нарушаете пункт 7.3.
— Марк Романович, если вы будете так часто ссылаться на пункт 7.3, он станет нашей песней.
Он замер.
Варя тоже.
Слово «нашей» внезапно повисло между ними, как слишком яркая деталь в строгом кабинете. Варя почувствовала, как тепло поднимается к лицу, и быстро потянулась за распечатками.
— В смысле рабочей, — сказала она. — Нашей рабочей песней. Очень деловой. Без припева.
Марк смотрел на неё с выражением человека, который мог бы сделать вид, что не заметил, но не хотел лишать себя этого удовольствия.
— Разумеется.
— Не надо так говорить.
— Как?
— С видом, будто вы мысленно сделали пометку.
— Я сделал.
— Уничтожьте.
— Я ничего не уничтожаю. Переношу в архив.
Варя открыла рот.
Закрыла.
Он использовал её же фразу.
И сделал это совершенно спокойно, почти без улыбки, но с таким едва уловимым блеском в глазах, что у Вари на секунду пропали все заготовленные ответы.
Это было нечестно.
Он обучался.
Быстро.
Опасно быстро.
— Вы становитесь проблемой, Марк Романович, — сказала она наконец.
— Ваша задача — решать коммуникационные проблемы.
— Некоторые проблемы слишком хорошо выглядят в жилете.
Пауза.
Варя поняла, что сказала это вслух, только когда Марк медленно опустил взгляд на свой жилет, а потом снова поднял на неё глаза.
— Это тоже часть профессиональной оценки?
Варя мгновенно уткнулась в документы.
— Нет. Это сбой системы.
— Вашей?
— Корпоративной.
— Удобно.
— Очень.
Он ничего не ответил.
И именно поэтому тишина стала опаснее любой реплики.
Спасла её Елена Викторовна, постучавшая в дверь.
— Марк Романович, через десять минут звонок с подрядчиками. И Степан Игоревич просит согласовать материалы по завтрашней презентации.
Марк посмотрел на часы.
— Пусть зайдёт после звонка.
— Хорошо.
Когда дверь закрылась, он вернул Варе листы.
— Переработайте речь к девятнадцати ноль-ноль. Финальную версию согласуем сегодня.
— Сегодня?
— Да.
— Марк Романович, у нормальных людей после девятнадцати начинается вечер.
— У нас — подготовка к комитету.
— Я всё больше понимаю, почему вы стали героем мема.
— Пункт 7.3.
— Это уже пункт 7.4: не доводить сотрудницу дедлайнами до философского отчаяния.
— Добавьте в рабочую версию.
— Не искушайте.
Он на секунду задержал на ней взгляд.
— Варвара Андреевна.
— Да?
— Вы действительно хорошо работаете.
На этот раз Варя не успела спрятаться за шутку сразу.
Слова попали точно. Не в тщеславие даже. Глубже. В ту часть её, которая слишком часто привыкла доказывать, что за яркой помадой, пышными формами и быстрыми ответами есть профессионал. Не забавная девочка из отдела коммуникаций. Не «наша Плюшкина, она сейчас что-нибудь смешное скажет». А человек, который умеет делать работу так, чтобы её замечали.
Она опустила глаза к папке.
— Спасибо.
Получилось тихо.
Слишком тихо для неё.
Марк услышал. Конечно, услышал.
— До девятнадцати, — сказал он уже деловым тоном.
— До девятнадцати, — ответила Варя и поднялась.
В коридоре она позволила себе выдохнуть только у лифтов.
И тут же получила сообщение от Лизы:
Ну что, жива?
Варя набрала:
Жива. Но пункт 7.3 официально существует.
Лиза ответила почти сразу:
Что за пункт?
Не раздражать генерального намеренно.
Пауза длилась десять секунд.
Потом пришло:
Ты уже нарушила?
Варя посмотрела на закрывающиеся двери лифта и напечатала:
Многократно. С художественной ценностью.
К вечеру офис уже гудел.
Варя не знала, каким образом информация о пункте 7.3 просочилась вниз, но к шести часам кто-то повесил у кофейной зоны листок:
Пункт 7.3: не раздражать генерального.
Пункт 7.3.1: если раздражать, то красиво.
Под листком появлялись подписи. Варя увидела их случайно, когда шла за кофе, и замерла.
— Я этого не видела, — сказала она.
Артём, стоявший рядом с автоматом, поднял стаканчик.
— Конечно. Это плод коллективного бессознательного.
— Артём.
— Что?
— Снимите.
— Почему я?
— Потому что ты стоишь ближе.
— Логично.
Он снял листок, но перед этим успел сфотографировать. Варя заметила.
— Удали.
— Для истории.
— Для отдела кадров.
— Удаляю.
Он сделал вид, что нажимает на экран.
Варя протянула руку.
— Покажи.
— Какая недоверчивая женщина.
— Какая опытная.
Артём послушно показал галерею. Фото исчезло. Возможно. С Артёмом никогда нельзя было быть уверенной, но у Вари сейчас не было сил проводить цифровой обыск.
Она вернулась за стол и погрузилась в речь.
Работа спасала.
В работе было проще: слова, структура, логика, ритм. Варя убирала сухие обороты, оставляла сильные цифры, вплетала живые детали, подбирала переходы так, чтобы Марк мог произнести их естественно. Не как артист. Не как кто-то чужой. Как он сам, только без стены между собой и залом.
К семи вечера текст был готов.
К семи десять Варя поднялась на сороковой этаж.
К семи двенадцать поняла, что день ещё не собирается заканчиваться.
В кабинете Марка находился Степан.
Он сидел в кресле напротив стола, расслабленно закинув ногу на ногу, и держал в руках распечатку Вариной речи.
— А вот и автор, — сказал он, когда она вошла. — Варвара Андреевна, вы сегодня стали главным поставщиком вдохновения.
— Надеюсь, по внутреннему договору, — ответила Варя.
Марк стоял у
