Пышка против регламента, или Боссу нельзя смеяться - Алекс Скай

Палец дёрнулся.

Письмо ушло.

Варя застыла.

Лиза тоже.

Артём, не понимая масштаба трагедии, улыбался над перегородкой.

— Что? — спросил он.

Варя медленно посмотрела на экран.

Статус: отправлено.

Внутри неё что-то торжественно упало с сорокового этажа и, кажется, даже не оставило служебной записки.

— Ничего, — сказала Варя. — Просто я только что снова сделала шаг к карьерному бессмертию.

Телефон завибрировал через тридцать секунд.

Марк.

Плюшкина.

Варя закрыла глаза.

Следующее сообщение пришло почти сразу.

К 14:00 — тезисы.

Формулировку обсудим отдельно.

Она открыла глаза.

И увидела ещё одно сообщение.

И да. Солнечный свет пока оставьте без печати.

Варя уставилась на экран.

Потом медленно прикрыла рот ладонью.

Лиза вцепилась в край стола.

— Что он написал?

Варя смотрела на телефон и понимала две вещи.

Первая: Марк Громов только что ответил ей шуткой.

Вторая: если это продолжится, очеловечивать придётся не только его образ, но и её собственное сердце, которое совершенно не по регламенту решило сделать лишний удар.

Глава 3. Пункт 7.3: не раздражать генерального

К четырнадцати ноль-ноль Варя Плюшкина успела сделать невозможное: подготовить первые тезисы коммуникационной стратегии, трижды передумать насчёт формулировки «человеческое лицо компании», дважды поймать себя на улыбке рабочему письму Марка Громова и один раз серьёзно задуматься, не стоит ли заклеить клавишу «отправить» на ноутбуке чем-нибудь тяжёлым и символическим.

Проблема была не в тезисах.

С тезисами всё складывалось даже подозрительно хорошо. Она расписала аудитории, предложила три линии продвижения «Северного сияния», вынесла в отдельный блок человеческие сценарии вместо стерильных обещаний и добавила короткий раздел под названием «Что не стоит говорить, если мы не хотим, чтобы люди уснули с открытыми глазами». Последний раздел она переименовала в «Формулировки, требующие эмоциональной адаптации», потому что всё-таки хотела дожить до пятницы.

Проблема была в офисе.

После утренних переговоров весь тридцать седьмой этаж окончательно решил, что Варя теперь не просто сотрудница отдела корпоративных коммуникаций. Варя стала событием. А события, как известно, в офисах долго без комментариев не живут.

Сначала к её столу подошла Оксана из маркетинга и очень небрежно спросила:

— Варь, а правда, что Громов теперь согласовывает с тобой выражение лица?

— Нет, — ответила Варя, не отрываясь от ноутбука. — Пока только уровень человечности на квадратный метр.

Оксана ушла довольная.

Через пять минут появился Артём из продаж.

— А правда, что ты сказала инвесторам, что наши рендеры улыбаются слишком дорого?

— Я сказала не так.

— А как?

— Лучше.

Артём поднял руки.

— Понял. Официальный комментарий: «лучше».

Ещё через десять минут кто-то из соседнего ряда прислал в личный чат ссылку на созданную таблицу с названием:

«Проект Громов — Плюшкина: кто сорвётся первым?»

Варя открыла таблицу.

Закрыла.

Снова открыла, потому что человеческая слабость иногда сильнее профессиональной дисциплины.

В первой колонке значились участники. Во второй — ставка. В третьей — комментарий. Вариантов было много: «Громов сорвётся к пятнице», «Плюшкина хлопнет дверью до конца недели», «оба выдержат, но пострадает отдел кадров», «Елена Викторовна всё знала заранее», «Лиза выиграет, потому что она бухгалтер и считает лучше всех».

Напротив имени Лизы стояла ставка: «Оба сорвутся. Но не так, как думает офис».

Варя медленно повернула голову к подруге.

Лиза сидела за своим столом с невинным видом женщины, которая только что подписала годовой отчёт и не имеет никакого отношения к моральному разложению коллектива.

— Корнеева.

— Что? — Лиза даже не подняла глаз.

— Ты участвуешь в ставках?

— Я их контролирую.

— То есть это ты завела таблицу?

— Нет. Я просто исправила формулы. Там была чудовищная ошибка в подсчёте вероятностей.

— Лиза.

Подруга наконец посмотрела на неё.

— Варь, я бухгалтер. Я не могу спокойно смотреть, как люди неправильно оформляют азарт в Excel.

— Это не азарт. Это моя карьера.

— Именно поэтому я поставила осторожно.

— Ты поставила, что мы оба сорвёмся.

— Но с хорошим коэффициентом.

Варя закрыла лицо ладонями.

— Я работаю в цирке.

— Нет, в девелопменте. В цирке хотя бы костюмы веселее.

— Лиза, удали таблицу.

— Не могу.

— Почему?

— Она уже в копиях.

Варя отняла руки от лица и посмотрела на подругу с тихим ужасом.

— У кого?

— У половины этажа.

— Прекрасно. Вчера я стала автором мема. Сегодня — участницей корпоративного тотализатора. Завтра, видимо, меня выставят в холле с табличкой «не кормить после дедлайна».

— Не драматизируй. Все за тебя болеют.

— Это не утешает, когда все ещё и делают ставки на твою гибель.

— Не на гибель. На развитие сюжета.

Варя указала ручкой на Лизу.

— Ты слишком много читаешь ромкомов.

— А ты в одном живёшь и сопротивляешься жанру.

— Я живу в проекте с дедлайном к пятнице.

— Конечно. А ещё тебе пишет Марк Громов про солнечный свет.

Варя быстро посмотрела по сторонам.

— Тише.

— Почему? Это же рабочая переписка.

— Потому что я не хочу, чтобы завтра появилась таблица «сколько раз Плюшкина перечитала письмо генерального».

Лиза прищурилась.

— А сколько?

— Я не считала.

— Варь.

— Несколько.

— Насколько несколько?

— Лиза, у тебя отчёт горит.

— Не переводи тему.

— У меня стратегия горит.

— Вот именно. И ты улыбаешься в монитор так, будто там не стратегия, а личное приглашение в неприятности.

Варя хотела возразить, но в этот момент на экране вспыхнуло новое уведомление.

Марк Громов:

Варвара Андреевна, жду вас в 14:00. Кабинет 4001.

Материалы — в печатном и электронном виде.

М. Громов

Следом пришло второе сообщение.

И без лирических отступлений в официальном документе.

Варя уставилась на экран.

Лиза медленно перегнулась через стол, но Варя уже развернула ноутбук к себе.

— Не подсматривай.

— Он снова написал?

— Рабочее.

— Ты снова улыбаешься.

— У меня просто лицо такое. Коммуникационное.

— Варь, послушай меня серьёзно.

Вот это было опасно.

Когда Лиза произносила «серьёзно», офисная реальность обычно переставала быть смешной. Подруга отодвинула кружку, облокотилась на стол и посмотрела так, что Варя невольно убрала руки с клавиатуры.

— Громов опасен, — сказала Лиза.

— Спасибо. Неожиданная новость. Я-то думала, он плюшевый руководитель в дорогом костюме.

— Не потому, что злой. Он не злой.

— Вот это уже спорно.

— Он жёсткий, закрытый, помешанный на контроле и явно считает календарь формой высшей справедливости. Но не злой. Опасность в другом.

— В чём?

Лиза понизила голос:

— Он слишком красивый для человека с такой тяжёлой энергетикой начальника.

Варя моргнула.

— Это твоё серьёзное предупреждение?

— Абсолютно. Злого начальника можно ненавидеть спокойно. Красивого властного начальника, который вдруг начинает тебя слушать и отвечать на твои шутки, ненавидеть гораздо труднее. Это портит дисциплину.

— Мою?

— В первую очередь твою. Громов-то, может, и выживет. У него, судя по лицу, самоконтроль входит в базовую комплектацию.

Варя хотела