Инструкция по соблазнению, или Начальник поезда: Друг моего отца - Рика Лав

Утром он проснулся трезвым и испуганным. Плакал, извинялся, клялся, что не помнит ничего из-за алкоголя, что любит меня больше жизни. Что это никогда не повторится.

Я смотрела на него и чувствовала только пустоту там, где раньше билось сердце. Встала с постели, оделась молча, собрала вещи в сумку. Подошла к нему и влепила пощёчину, с такой силой, что у него на щеке остался багровый отпечаток всех пяти моих пальцев.

Уехала к отцу с одним чемоданом.

Папа спросил, что случилось. Я ответила, глядя в сторону: «Не сошлись характерами».

Пыталась все забыть, но Никита поступил очень подло. Ему хватило недели, чтобы забыть всё, и он принялся распускать обо мне грязные слухи. Больше я не хотела молчать. Долго собиралась с духом, пришла в полицию, написала заявление, но дежурный посмотрел на меня со скептичным выражением лица и сказал: «Это не изнасилование. Мало ли, сегодня поругались, завтра помирились».

Я не знала, как правильно назвать то, что произошло в ту ночь. Но чувствовала себя оплёванной и грязной изнутри.

Пробовала отношения, но даже смотреть не могла на других, не то что… «чувствовать что-то». С тех пор я убедила себя, что со мной что-то безнадёжно не так, что я больше не способна испытывать нормальные чувства к мужчинам. Что внутри меня выжженная пустыня, где ничего больше никогда не вырастет, и я обречена жить в этом холоде вечно. Голос Никиты постоянно звучал в голове.

До встречи с Максимом Вороновым.

Он разбудил во мне то, что я считала навсегда погребённым под обломками прошлого. Желание — не только физическое, хотя, господи, как я хотела его каждой клеткой своего тела! Но и романтическое. Я хотела его улыбок, редких, но таких обезоруживающих. Его заботы, которую он пытался скрыть за маской профессионализма. Его присутствия рядом, его голоса, его рук. Просто… его.

Если я ему хоть немного нравилась… если существовал хоть призрачный шанс… пусть Макс посмотрит на меня ещё раз. Пусть увидит не дочь своего напарника и друга, не подчинённую, а женщину, которая готова отдать всё, лишь бы быть с ним.

Но сначала мне нужно было узнать правду. Ту самую правду, которая царапала мне душу с того момента, как я увидела фотографию в его столе.

Я выпрямилась на его коленях, отстранилась ровно настолько, чтобы видеть его лицо целиком. Свет аварийной лампы падал на него сбоку, очерчивая скулы, волевой подбородок, эти невероятные глаза под тяжёлыми бровями.

Он был так красив в этом полумраке. Я взяла его лицо в ладони, разворачивая к себе. Как бы я его не любила, но у меня были принципы и некое уважение к той женщине с фотографии, к той роли в его жизни, что я сама ей невольно придала.

— Что такое, рыжая? — охрипше спросил Макс и потянулся вперёд, целуя меня в лоб длинным и задумчивым поцелуем.

Я прикрыла глаза, впитывая это прикосновение всем существом, понимая, что сейчас всё либо рухнет, либо воспарит. От этих мыслей, от страха слеза скатилась по моей щеке, оставляя влажный след.

Макс нахмурился, его брови сошлись на переносице.

— Эй, Кирюсик, что случилось… — начал он обеспокоенно, но я оборвала его вопрос единственным своим, который жёг меня изнутри:

— Максим, ты… женат?

Глава 10

Кира: Горячая сказка

Макс застыл, словно его ударили под дых. Всё его тело превратилось в камень под моим.

Сквозь стиснутые зубы с нечеловеческим усилием он выдавил:

— Нет.

Это короткое слово прозвучало как последний вздох перед падением в пропасть. Но мне было достаточно услышать его.

Я улыбнулась сквозь слёзы и поцеловала Максима, вкладывая в этот поцелуй всё, что у меня было — страх, надежду, отчаянное желание, которое копилось годами к нему.

Его губы застыли в шоке под моими, приоткрытые, но не отвечающие. Его руки напряглись на моей спине, он попытался отстраниться.

— Кира, ты что творишь… — пробормотал он напротив моих губ, но я не дала ему договорить.

— Нет, пожалуйста, — прошептала я между поцелуями, прижимаясь к нему всем телом. — Я не могу больше так… Без тебя…

Рукой скользнула вниз, принялась поднимать край его чёрной водолазки, обнажая загорелую кожу груди. Воронов замер, глядя на меня расширенными зрачками, в которых металась паника вперемешку с голодом. Я отстранилась ровно настолько, чтобы стянуть с себя форменный пиджак, оставаясь в тонкой белой блузке, которая почти просвечивала в призрачном свете аварийной лампы.

Его взгляд жадно пробежался по моему телу.

— Позволь мне побыть в твоих руках ещё немного… — прошептала я, заглядывая ему в глаза, теряясь в их глубине.

Он долго смотрел на меня. Я видела целую битву, разворачивающуюся в его взгляде. Челюсти сжались, а потом…

Со стоном, вырвавшимся из груди, Макс притянул меня к себе и поцеловал с такой неистовой страстью, что мир вокруг взорвался фейерверком.

Его губы впились в мои, языки сплелись в отчаянном танце. Руки пробежались по моим бёдрам, сжали их с силой, приподняли и усадили меня верхом.

Я почувствовала его возбуждение через слои одежды. Моя юбка задралась высоко, обнажая бёдра и край кружевного белья.

— Господи, Кира… — выдохнул Воронов, отрываясь от моих губ на секунду, чтобы посмотреть на меня. — Ты даже не представляешь, что делаешь со мной все эти месяцы…

— Тогда покажи мне, — прошептала, кусая его полную нижнюю губу и наслаждаясь его судорожным ответным вздохом.

Его руки нырнули под мою рубашку, горячие шершавые ладони легли на голую кожу спины. Я выгнулась дугой, вжимаясь грудью в его торс, наслаждаясь твёрдостью его мускулов сквозь тонкую ткань. Губы оставили мои, пробежали короткими поцелуями по подбородку, спустились к шее. Макс целовал, покусывал чувствительную кожу, а я запрокинула голову и тихо застонала, пока он стягивал с меня рубашку.

— Ты такая невероятная, — бормотал он между поцелуями, его дыхание согревало мою кожу. — Такая совершенная, что я схожу с ума… боялся к тебе прикоснуться, потому что знал — не смогу остановиться…

Мужские пальцы с удивительной ловкостью нашли застёжку моего бюстгальтера и расстегнули её одним движением. Белье ослабло, и ладони тут же накрыли мою обнажённую грудь. Большие пальцы прошлись по соскам, которые мгновенно затвердели под его прикосновением, я не смогла сдержать протяжного стона.

— Макс…

— Я здесь, красавица, — его голос стал ещё нежнее, прокатился