Роковая красотка - Миша Дрик

И тут Катерину начало трясти, из глаз хлынули слезы — первые, что разрешила она себе пролить за последние сутки. Слепо повернувшись, она нашла прибежище на моей груди. Я нежно и утешающе обнял её. Наконец поток слез иссяк. Катерина отстранилась, стыдясь проявленной слабости.

— Прости.

Я смахнул с её лица пряди волос. Мои руки дрожали, поделать с ними я ничего не мог. Да и все происходящее воспринимал как-то смутно. Я до сих пор не спросил, как зовут нашу дочку. Но Катерина, моя Катерина, знала меня слишком хорошо:

— Мою дочь зовут София.

— Почему бы тебе не умыться, не поесть, не поспать хоть чуть-чуть? — она была в таком состоянии, что я не стал оспаривать её уточнение "мою дочь".

— Я не могу! — запротестовала она.

— Подумай, много ли крошке будет пользы, если ты рухнешь без сил? — Я был прав! Неужели она не понимает, как ребёнку сейчас нужна мама. — Ты оставила её с няней? Она на смесях? Ты не кормишь её грудью? — сыпал я вопросами, не зная на каком остановиться. — И ещё вопрос — где ты жила всё это время?

— Я тебе отвечу, и то, только потому, что у меня сейчас нет желания спорить с тобой. Да, я оставляла её с Анной Сергеевной. Она приехала с нами из Парижа. Она была со мной весь этот год. Она... — голос Катерины сорвался. Я обнял её, успокаивая. А самого трясло. Трясло от злости на себя.

— Ну, все, всё, успокойся, не надо...

— Нет. Я договорю... Весь этот год только она поддерживала меня. Молоко пропало сразу после родов. Она вскормлена на смесях, да. Я жила на деньги от клуба, который я продала. Здесь я оставила отличного управляющего.

— Да, я знаю. Я чуть не прибил его, когда он отказался сообщать куда ты уехала.

— Он ничего не знал. Я не обязана была отчитываться. Все вопросы были по телефону. — Катерина встала, поглядывая на малышку. — В Париже я сняла квартиру. Так я и жила... — Она взяла сумочку и направилась из палаты. — Ладно, пойду съем чего-нибудь. Ты позовешь меня, если… — Она вновь обратила полные тревоги глаза на хрупкую фигурку в постели и посмотрела на меня. — Пожалуйста.

Тогда — в другой жизни — мы не просто впервые переспали — мы обрели друг друга. Достигли гармонии настолько полной, что с тех пор ни одна другая женщина не казалась мне желанной. Мы с Катериной были предназначены друг для друга. Она — моя судьба. А я её. Я еще никогда не встречал женщину, настолько полно и радостно разделившей моё наслаждение и, сделавшей это наслаждение райским. Каждый мужчина рисует в воображении образ идеальной женщины, но встречает ее далеко не каждый. Я её встретил, но так глупо потерял.

— Не беспокойся!

Глава 12

Катерина вышла. Через несколько минут в палату вошла дежурная медсестра, добродушного вида толстушка средних лет. Взглянула на капельницу, проверила какие-то показания на датчиках и, поправив на девочке одеяло, повернулась к молчаливой фигуре у окна — ко мне.

— Бедная девочка. Тяжело ей пришлось. Но вы не переживайте, она выкарабкается. Просто поразительно, как быстро развивается инфекция у таких крошек. А эти осложнения… Были затронуты кроветворные органы, потребовалось срочное переливание крови.

Она сделала какую-то отметку в лежащей на столе истории болезни и вышла.

Встав перед кроватью, я смотрел на неподвижную маленькую фигурку. На лбу выступил пот. Отерев его дрогнувшей рукой, я все смотрел и смотрел, узнавая в бледном, измученном личике знакомые черты. Этот разрез глаз, этот нос, эти губы…

— Что случилось?

Я с усилием отвел взгляд от лица девочки — моей дочери! — и повернулся к двери.

— Ничего.

И в то же время так много. Неудивительно, что Катерина упала без чувств к моим ногам.

— Я думала… Я испугалась… Ты так стоял там… — Она неуверенно умолкла. — Я испугалась, что ей хуже. — Катерина торопливо шагнула к постели и увидела, что бледные щеки Софии чуть-чуть порозовели. — Спасибо, что остался с ней.

Горькая ирония ситуации поразила меня: она благодарит за то, что я вместе с ней бодрствовал у постели тяжело больной дочери — нашего единственного ребенка! Малышка могла умереть, а я так ничего и не узнал бы!

— Ты можешь идти. Скоро придёт Анна Сергеевна.

Эти её слова просто выбесили меня. О чём она говорит вообще? Мало того, что она лишала меня дочери на протяжении трёх месяцев, так ещё и выпроваживает сейчас.

— А тебе не приходило в голову, что мне, может, захочется знать, что я стал отцом?

Я вновь посмотрел на кровать, сердце заныло от душевной муки.

— Нет, не приходило! Откуда мне было знать!? — Катерина прошла мимо меня к кроватке дочери. — Я хотела, чтобы София думала, что у нее был совершенно необыкновенный отец... — Я дернулся, будто она ударила меня.

— А не предатель со спущенными штанами. — Тихо сказал я. Она в ужасе отшатнулась.

— Нет… нет! Ты все не так понял! — запротестовала она.

— На мой взгляд, ты обрисовала ситуацию предельно ясно. Представляю, каково тебе было, когда ты увидела меня в клубе. Решила, что сама судьба ополчилась против тебя, — хмуро ответил я.

— Вроде того, — убито подтвердила Катерина.

— И ты надеялась скрыть это от меня? — с недоверием в голосе спросил я, снова глядя на девочку. — Она же так на меня похожа…

— Думаешь, я не знаю? — она едва не плакала. — Сделав глубокий вдох, Катерина попыталась успокоиться.

— Ты почему-то упустила тот факт, что сама оказалась бы в довольно неприятном положении, всплыви правда наружу. Куда как жалостливее выглядеть в глазах людей мамочкой, в одиночку воспитывающей дочь, чем женщиной, которая, сбежала от мужа. Представь только все эти осуждающие взгляды, не говоря уж о злых языках. Найдутся ведь и те, кто станет утверждать, будто ты удрала с любовником.

Она выглядела убитой и потерянной. Но я ожесточил свое сердце. Страдает? Что ж, невредно и ей пострадать немножко, ведь она пошатнула основы моей жизни! Снова...

— Это совсем другое дело.

— Как удобно… — саркастически начал я, но не договорил и воскликнул: — Она приходит в себя!

— Что? — Катерина подскочила ко мне. — Ты уверен?

— Она шевелит пальцами… гляди. — Я показал на ручку Софии. — Я позову врача.

— Да, да, скорей!

Я отчаянно пытался не слишком обнадеживаться, но каждый нерв в теле был напряжен до предела.

Просто удивительно, как быстро иной раз дети идут на поправку! Я не переставал удивляться этому чуду. Конечно, София