Развод. Тайна с глазами мужа - Оксана Рэй

Глава 13

Вера

Я резко нажимаю на тормоз перед светофором. Аня ойкает.

— Мам, ты чего?

— Ничего, — выдыхаю я. — Светофор красный.

— А, — она пожимает плечами и замолкает.

Мы въезжаем во двор. Я паркуюсь, глушу двигатель. В салоне становится тихо.

— Мам, — мягко тянет Аня. — Ты злишься на меня?

— Нет. На что я должна злиться? — я поворачиваюсь к ней.

— Не знаю. Ты просто молчишь и… какая-то странная.

— Нет, дорогая, я не злюсь. Ты же у меня самая лучшая, — шепчу я. — Самая любимая.

— Я знаю, но…, — говорит она.

— Я немного устала, Ань. Пошли домой. Ты, наверное, хочешь кушать?

— Хочу, — она берет портфель и выпрыгивает из машины. Я выхожу вслед за ней. — А что есть будем?

— Не знаю, а что бы ты хотела?

— Макароны с сосисками! — радостно взвизгивает она.

— Давай макароны.

Мы идём к подъезду. Аня чуть впереди, на ходу проверяет телефон. Наверное, переписывается с кем-то из класса. Потом пинает снег, засовывает руки в карманы, зябко ёжится.

Заходим в подъезд. Аня молча тыкает кнопку лифта, снова достает телефон и утыкается в него.

Аня настолько увлечена, что даже не смотрит на меня. Иногда на ее лице появляется улыбка. Я наблюдаю за ней. Когда она успела так вырасти? Кажется, только вчера я вела её за руку в детский сад.

Выходим на этаже. Я открываю дверь. В квартире темно и тихо. Аня скидывает ботинки, вешает куртку и, не оборачиваясь, уходит в свою комнату.

Я готовлю ужин и накрываю на стол. Аня выходит, быстро ест, почти не жуя, и снова исчезает за дверью.

Вечером, перед сном, захожу к ней. На удивление, она уже спит, уткнувшись носом в подушку. Волосы разметались.

Я выхожу, ложусь на диван в гостиной и смотрю в окно на падающий снег. Он идёт уже который час. Крупный, липкий, бесконечный. Я смотрю на эту белую круговерть и уже почти провалилась в сон, когда резкий щелчок входной двери вырывает меня обратно.

Я слышу крадущиеся шаги в коридоре. Шорох куртки, которую Матвей вешает, стараясь не шуметь. Ключи ударяются о тумбу, а потом со звоном падают на пол. Он тихо ругается сквозь зубы. Секунда и становится тихо. Он замирает, словно прислушивается, сплю ли я.

Слышу, как он заходит в спальню, включает свет и громко вздыхает. Я напрягаюсь и, кажется, перестаю дышать. Легкий скрип кровати. И тишина.

Я лежу, смотрю в потолок. И только сейчас замечаю, что все это время я почти не дышала.

Утро приходит слишком быстро. Я не помню, когда уснула, кажется, под утро, на пару часов. Тело ломит, голова гудит, каждый позвонок ноет после ночи на дурацком диване.

За окном серо. Снег все еще валит крупными хлопьями. Надо будет выйти сегодня пораньше, чтобы откопать машину. Встаю, иду на кухню, ставлю чайник.

Руки действуют на автомате. Засыпаю кофе в турку, наливаю из фильтра воду, включаю плиту. Смотрю на синий огонь и ни о чем не думаю. Совсем ни о чем.

Слышу тихие шаги в коридоре.

Выхожу из кухни и наблюдаю картину. Матвей стоит у входной двери, куртка наброшена на плечи, в руках ключи, которыми он нервно поигрывает. Волосы мокрые после душа. В коридоре пахнет его одеколоном. Снова сбегает. Ни свет, ни заря пытается улизнуть, пока я не нача разговор, пока можно сделать вид, что ничего не случилось.

— Матвей.

Он замирает в дверях. Секунду стоит ко мне спиной, потом медленно поворачивается.

— Вера, я сейчас очень спешу. У меня встреча рано утром, потом поставщики, потом...

— И долго ты будешь убегать от разговора? — перебиваю я.

Он вздыхает. Тяжело, театрально, как будто я капризный ребенок, который требует внимания.

— Вера, это подождет. На работе аврал, ты же знаешь. Вечером поговорим. Обещаю.

Слово “обещаю” бьет под дых. Я смотрю на него и вижу, как он уже мысленно вышел из квартиры в попытках избежать этого разговора.

— Вечером, — повторяю я. — Знаешь, Матвей, если ты все же думаешь, что твой сын сам собой рассосется, то ты сильно ошибаешься.

Он дергается. Ключи в руке звенят. Лицо на секунду теряет маску, и я вижу его страх, злость, растерянность. Но он быстро берет себя в руки.

— Не начинай, — цедит сквозь зубы. — Я же сказал, поговорим вечером.

— Я уже начала, — я делаю шаг к нему. Останавливаюсь в метре. Смотрю ему прямо в глаза. — Или мы поговорим прямо сейчас, или я подаю на развод без разговоров.

Тишина.

Абсолютная мертвая тишина. Даже холодильник перестает гудеть. Он смотрит на меня, и я вижу, как его лицо меняется. Сначала неверие, потом шок, а следом усмешка. Медленная, кривая, злая усмешка.

— Вздумала развестись, — говорит он, смакуя каждое слово. — И долго ты об этом думала?

— Матвей, я серьезно. Или мы говорим сейчас, или мы будем разговаривать уже только в суде.

Он снова усмехается. Делает шаг ко мне, нависая надо мной огромной тенью.

— Хорошо, — говорит он