(не)бездушные - Мира Штеф

Оставшись в майке и трусах, я нырнула под одеяло и укрылась с головой. Сколько сейчас времени, меня не интересовало. Груз сегодняшнего и вчерашнего дня навалился в полной мере. Веки становились все тяжелее, а в голове шумело, словно вокруг дул сильный ветер. Больше я ничего не слышала, мгновенно провалившись в глубокий сон.

Открыв глаза, поняла, что проспала всю ночь. За окном уже было светло. Сколько сейчас времени, одному богу известно. Но зато я почувствовала себя выспавшейся и отдохнувшей! В теле ощущалась легкость, а в голове пустота, впервые за несколько лет. Вот что значит сон! Раньше я ему не придавала столько значения и казалось, что простой сон не имеет спасительного действия!

Не вставая с кровати, я дотянулась до тумбы и стянула с нее телефон. Нажала на кнопку разблокировки, экран зажегся и показал половину десятого утра. Неплохо я поспала, а главное, меня никто не трогал все это время и ничего от меня не требовал! Но! Теперь-то я понимаю, что стоит мне сейчас встать и выйти из комнаты, как тут же начнется: «Нужно поговорить!», «Нужно сделать то-то!» и так далее. Тяжело вздохнув, я опять закрыла глаза. Как же не хочется вставать! Видеть их лица, слышать их! Дома было все понятно, а здесь меня каждую минуту раздражала неопределенность!

Полежала еще немного и решила все же встать. Я сходила в душ, помыла голову, почистила зубы и вышла, укутавшись в белоснежное махровое полотенце, от которого пахло свежестью кондиционера. Подошла к шкафу и достала оттуда чехол, в котором был первый наряд: свитер и светлые джинсы, а также пакет с нижним бельем и балетками, что предназначались для ходьбы по дому вместо тапочек.

Много времени на одевание у меня не ушло. Мокрые волосы решила пока не трогать и оставила их распущенными, немного расчесав их руками. Пусть подсохнут перед тем, как я их заплету.

Я постояла пару минут перед зеркалом, полюбовавшись собой и настроившись на то, что нужно выйти из комнаты, будто из своей крепости. Настрой у меня был так себе. Почему-то вчера перед сном все было намного лучше, а сегодня на меня накатила апатия и нежелание сталкиваться лицом к лицу ни с отцом, ни с Назаром. И даже Лилию Михайловну, милейшую женщину, мне видеть не хотелось! Единственное, что меня радовало и подбадривало, так это то, что сегодня я поеду заниматься рисованием!

Пока я спускалась по лестнице, создалось впечатление, что дом вымер. Гробовая тишина, да и только. Ни шагов, ни звуков, ничего. Я осматривалась по сторонам и прислушивалась, но ничего не услышала. Подойдя к кухне, я все же расслышала звон посуды и голос Лилии Михайловны. Что бы не напугать ее, я постучала по двери несколько раз и только затем открыла.

— Заходи, заходи, милая! Я уже давно тебя жду… — послышался радостный голос старушки. Сегодня она была одета не в черно-белую форму, как обычно, а в ярко-синее платье с кружевным белым воротничком. Но что было неизменно, так это фартук, точно такой же, как был вчера.

— Доброе утро… — тихо сказала я.

Я вошла на кухню и сразу направилась к столу. Села на стул и осмотрелась. Из окна просматривалась часть заднего двора, но там никого не оказалось. Только шел снег, наметая сугробы все больше.

— Доброе, милая… Надеюсь, ты хорошо отдохнула? Дмитрий Петрович приказал не трогать тебя, пока ты сама не выйдешь из комнаты!

— Вот как! — удивилась я, но мысленно одобрила такой жест. — Да, я выспалась. Спасибо.

Старушка суетливо шагала то к одному столу, то к другому. С одного ящика взяла чашку, поднесла к другому, налила чай, поставила передо мной, достала тарелку и оладьи, от которых у меня мгновенно во рту выделилась слюна и я почувствовала, что голодна. Все ее движения были четкие и быстрые.

— За что мне спасибо? Это отца благодари! Мое дело маленькое.

— А почему в доме так тихо?

— Так уехали все. Дмитрий Петрович — на завод, у них там плановые проверки проводятся. Назар где-то в охранном домике находится, а больше в доме так просто никто не появляется!

— А почему Назар не с отцом? — спросила я, предполагая, что начальник охраны должен охранять работодателя.

Лилия Михайловна хмыкнула и поставила передо мной пиалу с вареньем. Вытерла руки о передник и села напротив меня.

— Так Назар теперь подле тебя будет. Для Дмитрия Петровича, теперь ты — самое важное! — с улыбкой ответила старуха, наклонив голову набок.

— Ммм… — выдавила я из себя. Важное — это она загнула! То, что вокруг меня возникло столько заботы, меня начинало подбешивать! Эта фраза еще долго крутилась в моей голове и чаще всего вызывала отторжение, нежели благодарность!

— Ну ты завтракай, а я схожу в подвал, мне кое-что нужно из продуктов для обеда, — сказала Лилия Михайловна и скрылась за дверью кухни.

Наконец-то… Можно просто поесть в тишине, безо всяких разговоров об отце. У меня складывается такое ощущение, что этой старухе доплачивают за подливание меда в мои уши насчет отца. Ну… или мне просто кажется, и я ищу во всем этом подвох!

Доев оладьи, я спокойно пила чай, когда дверь тихо открылась. Я сидела к ней спиной и думала, что на кухню вернулась старушка, поэтому даже не поворачивалась, оставшись сидеть на месте. Но меня насторожили тихие размеренные шаги, вместо быстрых и коротких, какими ходила Лилия Михайловна. Затаив дыхание, я прислушалась и, не выдержав напряжения, резко повернулась на звук шагов, с шумом поставив чашку на стол.

Мое сердце, казалось, сейчас выпрыгнет от испуга. В нескольких шагах от меня стоял Назар. Сегодня он был одет почти так же, как и вчера, только вместо черного свитера, был темно-серый. Вид у него был посвежее вчерашнего, но темные круги под глазами так и остались. Назар смотрел на меня удивленно, приподняв бровь, вероятно, от увиденного. Я так резко повернулась, что сама удивилась, да и выражение моего лица, скорее всего, оставляло желать лучшего.

— Через час выезжаем в студию, — сухо сказал Назар, подошел к кухонному ящику, взял кружку и налил себе воды из-под крана. Повернулся ко мне и, не отводя взгляда, поглотил всю жидкость залпом.

Странный, конечно… Я