Развод на закуску - Лия Латте

На меня смотрело бледное лицо с темными кругами под глазами. Но под этой оболочкой что-то изменилось. Взгляд не был пустым и покорным — в нем застыла решимость, пусть и усталая, но все же решимость. Да, мне было больно, мне было до одури обидно, что люди, которых я считала семьей, уничтожали мою жизнь. Но внутри уже проснулось то, что они не смогли бы растоптать, — мое право быть собой. Я больше не позволю им решать, кто я такая и на что имею право.

Я накинула халат и вышла на кухню. Таша уже была там. Она сидела за столом, сосредоточенно гипнотизируя свою чашку кофе. На ней была все та же пижама, а волосы были взлохмачены. Видимо она тоже плохо спала.

Я молча налила себе кофе.

— Ксю, ты как? — тихо спросила Таша.

— Я справлюсь, Таш, — ответила я, и мой голос прозвучал удивительно твердо. — Они думают, что я какой-то ресурс, который можно выжать и выбросить. Они ошибаются.

В этот момент мой телефон, лежавший между нами, ожил. Резкая, требовательная вибрация заставила нас обеих вздрогнуть. На экране высветилось короткое: «Горский». Я ответила мгновенно.

— Слушаю, Роберт.

— Доброе утро, Ксения, — его голос, как всегда, был безупречно ровным. — Встреча с адвокатом в десять. Машина будет у вашего дома в девять тридцать. Вам нужно обсудить с ним ситуацию и выстроить план действий, пока ваш муж не вернулся и не начал мешаться под ногами.

Я собиралась подтвердить время, но Таша вдруг рванулась вперед и зашептала прямо мне в ухо.

— Расскажи! Расскажи ему про Кривошеева! Про клинику!

Я прикрыла микрофон рукой.

— Таш, не сейчас…

— Ксения? — голос Горского в трубке мгновенно стал стальным. — О чем говорит ваша подруга? О какой клинике идет речь?

Я вздохнула. Скрывать что-то от Горского было бессмысленно. Тем более он читал переписку Серёни и его швабры и, вероятно, имеет представление, о чем идет речь.

— Вчера поздно вечером звонила Галина Викторовна, — начала я, и при одном упоминании её имени внутри всё сжалось от неприязни. — Она записала меня на сегодня в двенадцать к своему знакомому репродуктологу, Аркадию Кривошееву. В клинику «БиоМед».

Я замолчала, набирая в легкие побольше воздуха, чтобы озвучить их план, который у любого порядочного человека вызвал бы шок.

— В переписке со своей дамой Сергей обсуждал возможность отжать у меня квартиру. Они, видимо, планировали это давно. Мой муженек и его маман уже давно пинают меня тем, что я не могу забеременеть. Под этим предлогом они записали меня к врачу, которого нашла моя заботливая свекровь. Судя по переписке, этот врач планирует напичкать меня чем-то, чтобы я подписала всё, что они мне подсунут.

В трубке повисла короткая пауза.

— Кривошеев, говорите? — медленно повторил он. Я услышала, как он нажал кнопку внутренней связи и отдал распоряжение: — Вызови мне Марата. Срочно!

Тон Горского был ледяным.

— Признаться, это имя мне ни о чем не говорит. Но если ваша свекровь навязывает именно этого специалиста, значит, доверяет ему. В «БиоМеде» много врачей, но такие «заказы» дают только проверенным людям.

— Не думаю, что они сегодня приступят к активным действиям, скорее всего, это будет просто осмотр, — мой голос дрогнул, я сомневалась в своих же словах.

— Я вас услышал, Ксения, — тон Горского стал деловым и жестким. — Я постараюсь накопать на этого врача информацию к встрече с адвокатом. Обсудим при личной встрече.

Я выдохнула. От его уверенности мне стало легче.

— Хорошо. До встречи, Роберт.

— Скоро увидимся, Ксения, — он положил трубку.

Я посмотрела на Ташу. Она сидела не шевелясь, с зажатым в руке тостом, а в её глазах читался целый спектр эмоций.

— Ксю… Может поехать с тобой? — в ее голосе была тревога.

— Не стоит, побереги свой запал до «бала сатаны», — я ухмыльнулась и поднялась. — Надо собираться.

Ехать в клинику придется сразу после встречи с адвокатом.

В девять тридцать, минута в минуту, у подъезда замер черный тонированный внедорожник. Тот самый «черный монстр», который вез меня в «Кристалл». Из машины вышел крупный мужчина и молча открыл передо мной дверь. Дорога до офисного центра пролетела незаметно. Я едва успевала перехватывать взглядом знакомые улицы. Машина плавно замерла у офисного здания в центре города. Водитель вошел внутрь вместе со мной, и мы вместе зашли в лифт.

Чем ближе меня подводили к кабинету Горского, тем сильнее я начинала нервничать. Роберт ждал меня в своем кабинете. Он стоял у панорамного окна в рубашке с закатанными рукавами, пиджак висел на спинке ближайшего стула. Он смотрел на город, его лицо было хмурым, а между броввей залегла складка. Рядом за столом, заваленным бумагами, сидел суровый мужчина лет пятидесяти в безупречном сером костюме и очках в тонкой оправе.

— Ксения, познакомьтесь, это Лев Игоревич Титов, — Горский обернулся и сразу перешел к делу. Его взгляд был цепким, сканирующим. — Он один из лучших юристов по бракоразводным процессам.

— Полно тебе, Роберт, — Лев Игоревич улыбнулся, и его лицо преобразилось. Он поднялся и протянул мне руку.

— Приятно познакомиться, Ксения Юрьевна.

— Взаимно, Лев Игоревич, — я ответила рукопожатием.

— Что ж! — бодро сказал адвокат. — Давайте приступим. Роберт ввел меня в общий курс дела, но я бы хотел переговорить с вами, Ксения Юрьевна. Роберт, оставь нас ненадолго, — совершенно спокойно он попросил Горского покинуть его собственный кабинет.

Горский не сказал ни слова, просто кивнул и молча вышел. Я удивленно посмотрела на закрывшуюся дверь.

— Я весь во внимании, Ксения Юрьевна, расскажите мне всё от начала и до конца. Я рассчитываю на вашу полную откровенность, — я обернулась на Титова, он вежливо отодвигал мне стул, приглашая присесть.

Расположившись с другой стороны стола, Лев Игоревич смотрел на меня в ожидании. Я глубоко вздохнула и стала рассказывать про то, как заподозрила в измене, как искала доказательства, даже про разговор с Горским в «Кристалле». На удивление мой рассказ был гладким и безэмоциональным. Словно я рассказывала про налоговую отчетность. Пока я делилась событиями последних дней, адвокат делал пометки в своем блокноте, изредка задавая уточняющие вопросы. Когда я наконец закончила, Лев Игоревич отпил воды и начал говорить.

— Что ж,