Развод на закуску - Лия Латте

Я увидела, как в его глазах промелькнуло отчетливое разочарование. Он на секунду поджал губы, словно сорвалась важная часть его плана. Но он быстро взял себя в руки.

— Жаль, — сухо бросил он, возвращаясь за стол. — Время не ждет. В таком случае давайте обсудим курс, который я вам назначу. Это инъекционные препараты. Пять дней, уколы надо будет делать дважды в день. На процедуры вы будете приезжать ко мне, — он облизнулся, и меня снова замутило.

Дальше он начал закидывать меня профессиональными терминами, прекрасно зная, что я ни черта в них не пойму. Его голос был нудным и напоминал полет шмеля рядом с ухом. Он бубнил и бубнил, а я, потупив взор, изо всех сил старалась сохранить вид невинной овечки.

— Начнем подготовительную стадию перед курсом, — старик чуть повысил голос, чтобы привлечь моё внимание. Он быстро чиркнул что-то в рецептурном бланке. — Вот, это специальные витамины для укрепления нервной системы. Без них мы не сможем начать основной протокол. Они помогут вам расслабиться и подготовят организм к процедурам.

Он снова гаденько улыбнулся. Что-то в нем меня настораживало. Масляные взгляды, которые он на меня бросал, потные ладони. Он вызывал у меня сравнение с извращенцами, которые прячутся в лесопарках.

— Не переживайте, Ксения Юрьевна, у нас всё получится, — он откинулся на спинку своего кресла. — Если процесс будет идти медленно, я назначу вам капельницы.

«Клизму себе назначь, пятилитровую, козел!» — мысленно огрызнулась я.

Приняв рецепт, я чувствовала как подрагивают пальцы от желания выцарапать ему глаза. Я прекрасно понимала, что там точно не витамины, а какая-нибудь седативная дрянь с кучей побочек.

— На следующей неделе, в пятницу, я жду вас снова, — его голос стал жестким, не терпящим возражений. — Проведем полный осмотр и сразу начнем процедуры с уколами. У нас как раз завезли нужные препараты, но нужно торопиться. Они очень быстро заканчиваются. Очередь на эти процедуры расписана на месяцы вперед. Не забудьте принимать витамины. Трижды в день на протяжении недели, в рецепте всё прописано.

— Конечно, спасибо вам большое, — я благодарно улыбнулась и вышла.

Идя по коридору к выходу, я крепче сжала сумочку, в которой продолжала работать камера на телефоне. Я безумно собой гордилась. Было страшно, но я это сделала, и теперь у меня на руках было документальное подтверждение его назначений. Внизу меня ждал «черный монстр» Горского.

Я вылетела из дверей «БиоМеда», жадно хватая ртом свежий воздух. Следом за мной вышел человек Горского. Я даже не заметила его в клинике. Сердце колотилось в ребра так сильно, что, казалось, его слышали прохожие. Как только я оказалась на заднем сиденье «черного монстра», мужчина сел за руль и взглянул на меня в зеркало заднего вида. Его лицо оставалось беспристрастным, но в глазах читался вопрос.

— Всё в порядке, Ксения Юрьевна? — коротко спросил он, заводя мотор.

— Да… — я вытащила телефон из сумки и остановила запись. — Я всё записала. Каждое его слово…

Я набрала Роберту.

— Слушаю, Ксения, — голос Горского в трубке отозвался в моем теле странной успокаивающей волной.

— Всё готово, Роберт. У меня есть рецепт и видео.

— Умничка, — в его голосе промелькнуло нечто похожее на гордость. — Приезжай обратно ко мне в офис, я позвоню Титову.

— Хорошо, — я положила трубку и обратилась к водителю: — Едем обратно в офис.

Он не проронил ни слова, лишь коротко кивнул, подтверждая, что принял приказ. Пока машина плавно лавировала в плотном городском потоке, я развернула рецептурный бланк. Бумага была плотной и дорогой, а размашистый почерк Кривошеева больше напоминал сложный ребус, чем медицинское назначение. Название препарата было мне не просто незнакомо, оно казалось абсолютно нечитаемым. Я отвернулась к окну, глядя на пролетающий мимо город. Всё внутри пропиталось ядовитой смесью облегчения и омерзения после визита в клинику.

— Ксения Юрьевна, мы на месте, — негромкий голос водителя вырвал меня из вязких мыслей. Машина мягко замерла у входа в офисный центр. Я поправила волосы, сделала глубокий вдох и вышла из автомобиля.

Когда я вошла в кабинет, Роберт не сидел за столом. Он замер у панорамного окна, заложив руки в карманы брюк и глядя куда-то вдаль. Услышав звук открывшейся двери, он резко обернулся. В его глазах я уловила непривычную для него тревогу. Он быстро преодолел разделявшее нас расстояние и принялся внимательно сканировать моё лицо, задерживая взгляд на бледных щеках и плотно сжатых губах.

— Ты в порядке? — в его голосе отчетливо слышалось беспокойство.

— Да, всё хорошо, — я выдавила слабую улыбку. — Это было крайне неприятно, но я справилась.

Роберт аккуратно взял меня за локоть и подвел к журнальному столику у окна, помогая опуститься на мягкий кожаный диван.

— Титов скоро будет и ты нам расскажешь как все прошло, — сообщил он, присаживаясь напротив. — Давай пообедаем, пока мы его ждем. Заказ должны доставить с минуты на минуту.

Едва он успел договорить, как в дверь негромко постучали. Помощница Роберта внесла несколько крафтовых пакетов, от которых исходил соблазнительный аромат пряных трав. Мой желудок отозвался предательским спазмом. Я и забыла, что с самого утра во рту не было ни крошки. Роберт собственноручно принялся расставлять контейнеры на столике. Его движения были точными и уверенными, но я заметила, как он нет-нет да и бросал на меня короткий, изучающий взгляд, словно проверял, не собираюсь ли я прямо сейчас упасть в обморок.

— Поешь, Ксения. Тебе нужны силы, — он пододвинул ко мне порцию салата с креветками и пасту. — Пожалуйста.

Его голос прозвучал непривычно мягко, а переход на «ты» вышел настолько естественным и своевременным, что я даже не сразу осознала, как это произошло. Это не выглядело фамильярностью. Скорее Роберт просто убрал лишние формальности, когда они стали мешать. Я удивленно посмотрела на него и послушно взяла вилку, хотя напряжение в плечах никак не отпускало.

— Роберт… С этим врачом что-то не так, — тихо озвучила я мысль, которая не давала мне покоя и вызывала нервную дрожь.

— Не считая того, что он делает из людей овощи? — хмыкнул он и посмотрел на меня. — Что ты имеешь в виду? — мужчина нахмурился, увидев мою тревогу.

— Если бы