Мажор для заучки - Ника Черри

Она поднимает ладони вверх в капитулирующем жесте. Кто бы сомневался, что Даша приложила к этому руку, но на подталкиваниях со стороны отношений не построишь.

— Да, мне действительно казалось, что я ему нравлюсь, но видимо недостаточно, чтобы пригласить на свидание. — равнодушно ем.

На самом деле меня не особо волновал сейчас Глеб. Все мысли были об одном хамоватом мужлане, сверлящем меня взглядом из-за своего стола.

— Ой, а про кого тогда ты сейчас говорила, если не про Глеба? — вдруг до меня доходит смысл сказанных Дашей слов.

— Про твоего Максима Юрьевича, про кого же ещё?! Он на тебя весь обед смотрит так, что скоро дыру протрёт. И как бы мне не хотелось не оборачиваться в их сторону — она недовольно морщит нос при виде своего назойливого поклонника, сидящего рядом с моим научным руководителем, — никак не могу понять, что выражает его взгляд. Какой-то хищный что ли, то ли злится, то ли…

Мы обе по очереди, чтобы не спалиться, тайком поглядываем в другой конец зала. И вправду всё ещё смотрит.

— Ничего между нами не произошло, всё как обычно. Гоняет меня по своим дурацким поручениям, правда и наукой тоже теперь занимаемся. Подали работу на конкурс, пишем статью. — отмахиваюсь и спешу перевести разговор в другое русло, на ходу застёгивая блузку на верхнюю пуговку, чтобы скрыть бордовые пятна от чьих-то жадных губ на своей нежной коже. — А у тебя что на работе новенького?

— Ты мне зубы-то не заговаривай, подружка. — Даша, кажется, замечает, как у меня дрожат руки. — Наукой, говоришь, занимаетесь. Это теперь так называется?

Посмеивается надо мной, отодвинув тарелку с недоеденным обедом от себя подальше, ставит локти на стол и упирается подбородком в чашу ладоней.

— Давай рассказывай, Ритуль, я же вижу, как вы переглядываетесь. А ещё это твоё преображение… И не думай, что я настолько слепа, чтобы не заметить эти засосы, которые ты так тщательно, но безуспешно пытаешься спрятать.

Когда дело касается романтики и секса, её наблюдательности позавидует любой шпион. Зато утром она не вписалась в дверной проём автобуса, не заметила, видите ли. Но я молчу, как партизан, не могу признаться в этом даже лучшей подруге.

— Эх, придётся из тебя самой всё выуживать. — Даша слишком хорошо меня знает. — Дай угадаю, снова целовались?

Чувствую, как от стыда и смущения кровь приливает к лицу, опаляя жаром кожу. Мысли хаотично мечутся в голове. Сказать, не сказать?

— Угу. — утвердительно киваю, пытаясь скрыть румянец на щеках спадающими прядями распущенных волос.

Непривычно, зато комфортно, кожу головы не стягивает.

— Видимо в первый раз очень понравилось. — продолжает она глумиться. — Настолько хорошо целуется? И до второй базы, как я вижу, дошли.

— Какой такой второй базы? — недоумеваю. — Что это вообще значит?

— Забей! Ну расскажи, а… — выпрашивает, словно малыш конфету у строгой мамы. — Ты что, подарила ему свой цветок?

Она шокировано закрывает ладонями рот.

— Подарила… — пожалуй подобное определение не применимо в данной ситуации, он скорее сам сорвал его, не спрашивая разрешения.

А от очередного «цветочного» сравнения меня вообще начинает подташнивать. Уж лучше бы она называла вещи своими именами. Да даже грубому ругательству я сейчас была бы рада больше.

— Так чего же ты молчишь?! Тебе понравилось? Он был нежен? Как вообще это произошло? Вы продолжите интрижку? Или он предложил встречаться, и у вас теперь отношения? Расскажи мне всё! Если что я вас перед начальством прикрою, никому о романе не скажем.

Давненько я не видела Дашу такой возбуждённой. Она всё продолжала и продолжала сыпать новыми вопросами, на которые у меня не было ответов. Точнее были, но я не знала, как сформулировать. Я ещё в своей голове со всем этим не разобралась, не то что вести разговоры.

— Нет никакого романа, продолжения не будет. Всё произошло случайно и больше не повторится, мы это уже обсудили, и оба согласны забыть.

— Что, всё настолько плохо? Ну первый раз редко кто получает удовольствие. Я впервые кончила с парнем, наверное, лишь раз на пятый.

— Не в этом дело, мне понравилось, просто… всё так сложно…

— Значит он был нежен и лизнул марку, прежде чем вложить письмо в конверт? — вуалировала Даша свои пошлые мысли.

— Даже не хочу знать, что ты под этим подразумеваешь. Нежен? Нет. Он вообще не знал, что я девственница, думал, что я сплю с Глебом.

— Во дела… Как скучно я живу… — Даша аккуратно раскладывала по полочкам в своей голове новую информацию.

*** Максим ***

— Ты чего такой кислый сегодня? Пожри уже чего-нибудь и улыбнись. Вечером в клуб пойдём. — Егор подбрасывает мне стейк со своей тарелки.

— Зачем? Я думал ты запал на новенькую кадровичку. — не отвожу взгляд от этого уёбка, подкатывающего шары к моей помощнице.

— А пусть это… соскучится. — бубнит он с набитым ртом.

— Отшила? — догадываюсь.

Наконец-то этот качок сваливает от моей ромашки, но почему-то от этого не легче. Что ему вообще от неё надо? Я же ясно тогда в клубе дал ему понять, чтобы и близко к ней не подходил.

— Отшила, и не раз. — признаётся друг, тяжело вздохнув. — Но это не значит, что я так легко сдамся. Пойдём развеемся, просто бухнём, без баб. Нажраться охота.

— Настолько зацепила? — не могу поверить, что друг готов променять нашу свободную разгульную жизнь на одну-единственную.

— Не то слово, брат. Я женюсь на ней. — лыбится, как ненормальный.

Надеюсь, это не заразно, но на всякий случай отодвигаю свой стул подальше от ошалевшего от гормонов другана. Как озабоченный подросток в пубертат, ей богу.

— Ты то свою аспиранточку шпилил уже?

— Что? — пытаюсь изобразить возмущённое лицо, но походу плохо получается.

А его неуважительное отношение к Маргарите почему-то бесит ничуть не меньше, чем неловкие подкаты переростка к цветочку.

— Мне то не заливай, ты ни одной юбки не пропускаешь, тем более такой симпатичной. — ржёт Егор, привлекая к нам лишнее внимание.

— Симпатичной? Не смей даже смотреть в её сторону, а то… глаза выколю. — слишком крепко сжимаю алюминиевую вилку в руках, от чего та со скрипом гнётся.

— Что-то новенькое. — ошалел Егор. — Значит всё-таки трахнул.

— А если и так, то что? — вымещаю всю злость на первого попавшегося, но Егор, знаю, не обидится, поймёт.

— Да ничего. Тебя походу тоже клинит на этой тёлке.

— Не называй её так.

— Во-во, точно клинит. — подтверждает друг. — Да что в ней такого