Вне правил - Анель Ромазова

Выбила Строгая меня из колеи, вот и мотает нещадно.

Дышу капитально сдержано, ибо ладошки Царевны застревают обе в зоне тикающей и рвущей ширинку своей готовностью боеголовки. Всхлипывает еле слышно, словно напоролась на что-то острое.

Не то чтобы пугается, но спешно перебегает пальчикам по прессу выше. Затем до груди. Видимо сочтя, чем дальше, тем безопасней, стремительно перемещает кончики на кадык. Сглатываю, дергаю им. Яся шугливо перекладывает их на щеки. Тут, бля, тревожу, обкалывая нежную кожу короткой щетиной.

Весь ее суетливый движ, подсказывает что хуй — то там она расслабится. Напряжена, словно птичка, вот — вот сорвется и замашет крыльями.

— Хочешь куни, что бы проще… чтобы ничего не почувствовала, — скребу грубым голосом, как пенопластом по стеклу. Слух режет ей и мне самому, после долгой тишины и чмоканий, — Вылижу твою вкусную киску, это всем тел. мхм. девушкам нравится.

— Не почувствовала чего? — звучит глухо и, бля, зуб даю, что потерянно.

Отвожу от ее переполошенного личика прядки, которые покороче общей длины и немного вьются. Убираю назад и зажимаю в кулак наподобие хвоста. Натягиваю, выгибая Яськину шейку в беззащитном положении. Самое — то для покушения. Прохожусь зубами, повсеместно высекая сыпь из мурашек. Встреваю в тактильный мандраж по самое не балуй.

Трусит ебически от этих ее невыразительных ответочек. Прет и тащит от ее волнительных метаний.

— Я, Зайка моя, мальчик большой. На кабачок, без смазки, воздушный шарик не натянешь. Если не возбудишься, как следует, то будет больно, — поясняю, не прерывая процесс увлажнения ложбинки слюной. Благо выделяется ее железами ого-го, с ног до головы вылижу и еще останется.

— Не надо. куни. я уже почти возбудилась, — покусав припухшие губы, стягивает их в узелок. В умиляющий, до ломоты в грудной клетке, бантик.

Трахнуть, вот это чудо серьезно- непорочное, намного сильнее охота, чем прежде.

Актуальная заминка. Нечто образовавшееся во мне стремительно прогрессирует.

Блядский подселенец нашептывает отвратительно — праведным голосом — Натан, ты совсем прихуел и потерял совесть. Лишать девочку чести в не подходящих условиях, как-то неуважительно. Остановись, бро, пока не поздно.

Но он проигрывает в голосовании.

Я и член — тверды в своих желаниях.

— Правда? — перебиваю ненужные размышления каверзным вопросом.

Изучаю и по необъяснимой причине подвисаю на ее подрумяненных щеках, загорелом вздернутом носе и серых глазках, в которых полощется море эмоций, кроме так нужной мне похоти.

— Правда — правда, меня твои поцелуи очень заводят. Ты целуй, а я скажу, когда можно, — нет уверенности в Царевне, ну ни капли.

— Фас или старт, — ржу над ее непосредственным заявлением и от разговора в целом. Так и вижу, как она приказывает строгой интонацией сорвать ей пломбу.

Мечтать, не вредно. Дожился Мерехов до бесед с самим собой. Царевна — это что-то с чем — то. Ахуй мне не друг, но он меня преследует.

В голос, сука, раздаю вибрацию утробного ржача.

— Что смешного? — насупившись, красотуля обиженно пятит два вишневых вареника вперед.

Чувство юмора в минусе. Клею на лицо серьезность, вкупе с неотразимым нахальством.

— Не егози, сам все сделаю. Наслаждайся, Царевна, процессом, вот и все, что от тебя требуется.

Кривой у нас метч, но да хер с ним, с живым общением. Тело в дело и погнали.

= 17 =

Ливень нарезает долбежку по крыше. Потрясная атмосфера. Нас отрезает стеной от внешнего мира.

— Натан. подожди. Натан, — порывисто трещит Царевна, удерживая мои руки от развязывания тесемки.

Шнурки, намокнув и не высохнув, прочно склеились, что основательно усложняет дело.

Рычу в нетерпении, дергая их и распутывая. Ясенька, потерпев фиаско до меня достучаться, берется двумя ладошками за скулы и настойчиво кидается целоваться.

Пусть развлекается мурмуриками. Меня оно слегка отвлекает, но не останавливает. Запускаю руку в вырез, сдвигаю, захапав распрекрасные сиси, по отвердевшим комочкам сосков проезжаюсь.

Оборка мешает, тискать как мне того хочется — жадно и неистово. Свожу по плечам тонкие лямки и оголяю Царевну до пояса. Она резко вздергивается, налегая лопатками на руль. Прикрывается под визглявый писк клаксона.

— Что-то не так? — пялюсь на оторопевшую красавицу во все глаза. Бурно мое сердечко вздрагивает от вида расплющенных изящной ручкой полукружий.

Яська, не сводит прямого и странного взгляда. А-ля — Опа, ко мне нежданчик подкатил, я и растерялась.

Замалчиваю навернувшийся вопрос — Как, твою мать, она собралась трахаться не снимая одежды?

Мы не растения размножаться опылением.

Размножение — это тьфу, тьфу. Не упоминай всуе, и оно нам не надо. Поедаю ее визуально, механически гладя по бедрам.

Можно, мы не будем играть в любимую игру девственниц «готова — не готова» Имей, хоть каплю сострадания. У меня член скоро концы отбросит. Взорвется, лопнет и зальет Яську спермой, как со шланга хлынет, причем ее напором откинет в лобовое.

— Все так. Душно… Окно хочу открыть, — взволновано щебечет и обмахивается.

Зрачки бегают, как будто до этого кур воровала, а я ее словил и припер к стенке. Пряча от меня желанное лакомство, шарит одной рукой по панели с кнопками сбоку двери.

— Там ливень, если ты не заметила, — ухмыляюсь криво, на ее попытку оттянуть намеченный мной половой акт.

Цель определена. Царевна согласилась, и я ее за язык не тянул. Ломаться не канает.

Качнувшись к ней, кусаю за приподнятый подборок и завожу мотор, автоматически запустив кондер. Ловко и отточено достаю, припрятанные под торпедой презервативы, кладу на пассажирское сиденье.

Добиваю Царевну хулиганской улыбкой. Презиков в ленте четыре, намек прозрачен как горный источник. Я бы радостью использовал их все.

Будит во мне Зайка — Ясенька немереную богатырскую силу. С такой виагрой, никакая виагра не нужна, но мне в любом случае рано об этом задумываться.

— Зачем столько? — давит насторожено.

— Банан, клубника, есть с пупырышками. Все для тебя, — оглашаю имеющиеся в наличие контрацептивы ей на ушко. Лыблюсь лыбой котяры, извалявшим наглую морду в фуа-гра.

Честно, прикалываюсь, ожидая красок смущения, но у Яси туго с юмором. Раздув крылья носа, сто процентов гневается Царевна и пыхтит.

— Угу. угу. угу, — выдает дробно и создается впечатление, что в уме проворачивает тактические ходы.

Снимаю футболку, отчего ее нижняя губа и челюсть едут вниз. Завожу кисти за голову и неспешно потягиваюсь, играя всеми выдающимися мускулами. Лениво прищурившись, прослеживаю как ей понравится презентация достоинств.

— Владей,