Роковая красотка - Миша Дрик

— Вообще-то это не твоё дело, — негромко отозвалась она.

Та отшатнулась, словно от удара.

— Как это не моё дело?! — воскликнула девица. — Ты увела у меня мужа и разрушила мой брак.

— Это не так! И ты это знаешь. Он ушёл не ко мне, а от тебя.

На мгновение женщина оцепенела, а потом развернулась и с тихим плачем побежала к выходу.

— Анна Сергеевна, простите.

— Девочка моя дорогая, — мягко произнесла она, — я знаю, что ты не такая. Это просто слухи.

— Знали? — эхом повторила она.

— Да, я же понимаю тебя, как никто другой. Я знаю, что ты добрая и хорошая женщина, и не способна на такое.

— Но, я думала, все эти слухи вокруг меня...

— Не думай о глупостях. — С этими словами она повернулась ко мне: — А вы, я так поняла, предатель-муж и отец Сонечки?

— Он не знал! — выпалила Катерина прежде, чем я успел промолвить хоть слово в ответ. — Он не…

И замолкла, потому что я сильно сжал её запястье пальцами.

— Да, я отец Софии, — сказал я, с неприкрытой гордостью.

— Что ж, вы не трус и не лгун, так я и думала, — заметила женщина.

Я посмотрел на Катерину. Какой же несчастной и подавленной она выглядела! Интересно, а осознает ли она, что инстинктивно бросилась на мою защиту?

Катерина смерила меня взглядом, способным заморозить любого, но я лишь улыбнулся в ответ нежной, всепонимающей улыбкой. Ей захотелось стукнуть меня чем-нибудь тяжелым, я видел это, — и немедленно. Но, это было желание, неосуществимое на практике. Перейди она к физическим действиям, последствия могли бы быть просто непредсказуемые. Вернее, слишком хорошо предсказуемые, но вовсе не предназначенные для посторонних глаз.

— Действительно ситуация сложилась непростая, — сдержанно согласилась она.

— Ну, это как посмотреть, — пробормотала Анна Сергеевна.

— Мы собираемся жить вместе.

— Что ж, это самый лучший вариант, — одобрительно кивнула она.

— Простите, что вмешиваюсь, — Катерина посмотрела на нас уничтожающим взглядом, — но, видите ли, я не собираюсь жить с кем бы то не было! — громко заявила она, настолько громко, что посетители за соседними столиками обернулись и уставились на нее.

— А тебе не кажется, что ты ведешь себя несколько эгоистично?

Она поперхнулась и с недоумением уставилась на женщину.

— Эгоистично?!

— Да. Ты подумала о Софии?

На моём лице так и читалось

: а я тебе что

говорил!

Катерина с беспокойством наблюдала, как я включил свое обаяние на полную мощность. И, без сомнения няня скоро будет без ума от меня. Жёнушка нервно вскочила, села, снова вскочила.

— Что с тобой? — удивилась Анна Сергеевна. — Детка, выбери наконец что-нибудь одно: либо уж сядь, либо стой.

— Ну… я… — Ей уже было невмоготу бездействовать и мучительно ожидать, что именно скажу я. — Хватит для одного дня! — у меня что-то голова разболелась.

— Вид у тебя и впрямь усталый.

— Зато очаровательный, — возразил я, поднимаясь. — Давай я отвезу тебя домой.

Я не мог отвести взгляд от моей красотки. Как я ни старался, как ни пытался обуздать себя, но эмоции были неподвластны разуму и здравому смыслу. Один лишь взгляд — и сердце пускается вскачь, все внутри трепещет, я готов забыть обо всем на свете. В голове проносились эпизоды наших отношений. И все эти кусочки складывались в картину, подтверждающую ошеломляющий вывод: моё стремление к Катерине нельзя объяснить простой сексуальной жаждой, физическим влечением. Это была любовь, любовь с первого взгляда. Всегда.

— Ладно, поезжай, детка.

Я непринужденно поцеловал Анну Сергеевну в щеку, лучезарно улыбнулся и, подхватив дочку на руки, двинулся вперед, легко прокладывая путь в толпе. Подавленная происходящим Катерина не сразу последовала за нами.

— Чего ты ждешь? — прикрикнула на нее женщина. — Не зевай, держись за этого мужчину. В наши дни не так-то много стоящих мужчин.

Она неохотно поплелась следом.

— Что ты себе позволяешь? Это уже слишком! — сердито воскликнула она, догнав нас.

— Разве? Да я сама сдержанность и выдержка.

— Сдержанность? — ахнула Катерина.

— Ладно, забудем.

От быстрой ходьбы одна из бретелек платья слетела с плеча, и она сердитым жестом вернула ее на место. Мой жаркий взгляд прожег ее нежную кожу сильнее полуденного солнца.

— Кстати, а ты уже придумала имя для следующего ребенка? — внезапно спросил я. — Хотя на этот раз мы будем придумывать его вдвоем.

Катерина в изумлении уставилась на меня.

— Как ты себе это представляешь — до или после того, как ты снова изменишь?

— Твоя бравада безосновательно и самонадеянна. Зачем ты легла со мной в постель, если не простила? Разве любовь не подразумевает прощение?

Катерина фыркнула.

— В общем подумай сама. Уверен, ты признаешь, что это самое логичное предложение. Мы должны жить вместе. Ради дочери. Ради нас самих.

— Я и логика несовместимы! — отрезала Катерина. Иначе никогда не влюбилась бы в такого, как ты! — добавила она.

— Это я заметил, — с сожалением вздохнул я. — Я вcтречал циников, но ты заняла бы среди них первое место.

— Я вовсе не циник, — угрюмо возразила она. — Для меня замужество прежде всего означает партнерство… Доверие...

— Ну и?..

— Равенство бывает только на бумаге. А в жизни всегда один из партнеров доминирует, а второй вынужден идти на компромиссы…

Она замолкла, заметив, как неубедительно звучат ее аргументы. Да любой, у кого есть хоть капля мозгов, с легкостью опровергнет их, а уж я в своих умственных способностях не сомневался...

— Пожалуйста-пожалуйста, — с готовностью отозвался он, — доминируй сколько душе угодно. Я только рад буду.

В глубине моих глаз засверкали чувственные огоньки, что придало этому заявлению довольно-таки двусмысленную окраску. И я тут же ощутил жгучее желание.

— Послушай, почему ты всегда все сводишь к одному и тому же? — возмутилась она.

— Бывают моменты, когда особое наслаждение в постели получаешь, высвобождая всю чувственную энергию. И я счастлив разделить с тобой это блаженство. Но не совершай ошибки — не переноси мои слова на остальные аспекты жизни. Это было бы нелепо. Впрочем, мы сейчас говорим о свободе — свободе открыто выражать свои желания и воплощать чувственные фантазии в реальность.

— Почему… почему ты так вульгарен? — сдавленно спросила она.

— И ты еще жалуешься? Жалуешься на то, что имеешь надо мной такую власть, какая не снилась ни одной другой женщине на свете?

— Я? — потрясенно воскликнула Катерина и быстро добавила, надеясь, что я не заметил в ее голосе откровенной радости: — Ничего я не жалуюсь!

— Иногда ты и правда выглядишь довольной, — согласился я. — Но знаешь, мне вовсе не кажется, будто я теряю хоть каплю индивидуальности из-за того, что целые ночи напролет не могу уснуть, мечтая о тебе. Естественно,