Роковая красотка - Миша Дрик

Ладони были твердыми и теплыми, и её пальцы утонули в моих руках.

— Мы вместе добьемся этого. Обещаю, — тихо выдохнул я.

Катерина смотрела на меня с мукой во взгляде.

— Паша, кто-то из нас должен сохранять чувство реальности.

— Ты упряма. — Невесело рассмеявшись, я заключил ее лицо в ладони.

— Мне надо проверить, как там София.

Она старалась не встречаться со мной взглядом, ибо знала: я сумею прочесть по лицу, какое смятение владеет всем ее существом.

— Я с тобой.

Катерина медлит. Я чувствую её смятение. Она хочет прогнать меня? Черта с два?

Невзирая на внешнюю самоуверенность, я тоже терзался сомнениями. До Катерины я не знал отказа у женщин. А если очередная подружка хотела от меня больше, чем я желал ей дать, и начинала предъявлять права — я удалялся. Однако сейчас все было по-иному: я не хочу уходить, когда снова нашёл своё счастье. Катерина и моя дочурка — моё всё.

— Ну ладно, — словно против воли выдохнула наконец она.

Я поймал ее за руку и, ощутив слабую дрожь, улыбнулся. Чего я боялся? Женщины всегда умирают от страсти при виде меня. Полегче, парень, одернул я себя. Кто это тут умирает от страсти? Уж не ты ли?

*****

Я не мог оторвать взгляда от спящей дочери.

— Я бы умер от сознания, что стал чужим для собственного ребенка.

Катерина отвернулась и задернула занавеску.

— Конечно, ты имеешь право войти в жизнь Софии, — немного помолчав, признала она.

Я кивнул, словно и не сомневался в ее согласии. Мой взгляд был по-прежнему прикован к девочке. Катерина заглянула мне в лицо, но тут же отвернулась.

Она направилась к двери, и я, бросив последний взгляд на детскую кроватку, последовал за ней.

— Только не думай, — упрямо заявила она, едва лишь за нами закрылась дверь, — что я согласилась с твоей дурацкой затеей.

— С какой именно?

Склонив голову набок, я насмешливо смотрел на нее.

— Вместе мы не будем! — выпалила Катерина. — Из того, что мы… Короче, все это сплошная ерунда! — яростно закончила она.

— Ты предлагаешь обойтись только постелью. Жить мы не будем, а трахаться всегда пожалуйста. Так что-ли? Или ты думаешь, между нами этого не будет!?..

Катерина нахмурилась.

— Просто не знаю, почему я еще…

— Признайся, ты ведь мечтаешь… о моих ласках?

Она не замечала, как прерывается мой голос, как напряжение, владеющее телом, выдает себя в неровном дыхании.

— Да, физически меня влечет к тебе. Но это единственное, что есть между нами. Лишь страсть. Ведь не станешь же ты жить со мной только по этой причине.

— Раздеть тебя сейчас?

— Как ты можешь сейчас шутить? — разозлилась Катерина. Однако я не шутил, а, терял терпение.

— Ты знаешь, что я хочу тебя! — взорвался я. — Конечно же знаешь! Я этого и не скрываю!

Поглядев на потрясенное лицо Катерины, я почти сразу же раскаялся. Она казалась растерянной и напуганной, так и тянуло утешить ее, приласкать. Недолго думая, я положил руку ей на плечо.

— По-моему, время пустых разговоров прошло. Пригласи меня в свою постель, Катерина.

— Это ты мне? — только и смогла пролепетать она.

— Не вижу вокруг никого другого, — подтвердил я без тени улыбки. — Хочешь, чтобы я перебросил тебя через плечо и отнес в спальню? Сейчас я хочу, чтобы ты взяла меня за руку и показала, где мы займемся любовью.

Любовью. Не сексом. Медленно, почти робко она коснулась моей ладони. Какими бледными, хрупкими казались тонкие пальцы на фоне моей загорелой руки! Я крепко сжал их.

— Ты знаешь… мы оба знаем, что это обоюдно.

Катерина в смятении посмотрела на меня — и внезапно все встало на свои места. Я полагал, что она разлюбила. Как же я заблуждался! Ничто в моей жизни не могло сравниться с этой женщиной! Ни разу я не испытывал ничего хоть отдаленно похожего, ни разу не отдавался страсти так безоглядно и пылко!

— Я хочу дотронуться до тебя.

— Это и моё страстное желание, — пробормотал я.

Когда её ладонь робко легла мне на грудь, у меня вырвался резкий вздох, похожий на стон.

Она знает, что я прав. Надо утолить эту жажду, иначе тлеющий огонек вожделения все время будет затуманивать наши головы, мешая трезво рассуждать. А ведь нам необходимо мыслить здраво, обсуждая судьбу дочки. Общий ребенок прочно связал нас. И я очень рад этому...

Тем временем я, положив ладонь на затылок Катерины, принудил ее опустить голову. Мой язык скользнул между полураскрытых губ, и она ответила сдавленным стоном.

— Паша, — выдохнула она, когда я на мгновение отстранился.

— Что, любовь моя?

Мы лежали, прильнув друг к другу, почти слившись воедино. Мои пальцы уже нащупали пуговицы на ее блузке.

— Ты, как всегда, неотразим, — пробормотала она, сгорая от страсти.

Но я, не слышал ее, поглощенный созерцанием грудей, обтянутых тонкой тканью лифчика. Еле касаясь пальцами нежной кожи, я осторожно расстегнул застежку — и тут сдержанность изменила мне. Со сдавленным полустоном-полурыком я поймал губами один из ее сосков — и тело Катерины невольно выгнулось. Закрыв глаза, она отдалась ощущениям. Я сосал и покусывал острые вершинки, вдавливая её своим телом в кровать. Мне хотелось доставить ей, как можно больше удовольствия.

Её пальцы зарылись в мои волосы, я на секунду поднял голову, но лишь затем чтобы оставить влажный поцелуй на её губах. Мои ласки были то нежны, то нетерпеливы — и по жилам пробежал огненный вихрь. Она жадно заскользила руками по моему телу, слегка царапая кожу.

Все мои чувства обострились. Я ощущал знакомый аромат её кожи. Язык и губы, казалось, оставляли на ее теле пламенеющие дорожки. Прильнув ко мне, она отвечала на поцелуи с таким пылом, словно и не было у неё никого всё это время.

— Паша-а, возьми меня! Скорее! — взмолилась Катерина.

Я приподнялся на локтях и поглядел в расширенные от любовного томления глаза любимой. Я испытал жестокое удовлетворение. Одним быстрым движением я сорвал с неё трусики и накрыл ее тело своим. Теперь я был близко, очень близко, но все же недостаточно, чтобы утолить съедавший голод.

Катерина цепко обвила ногами мои бедра. Нетерпеливые пальцы порывисто скользили все ниже по моей груди, животу, пока наконец не достигли напряженной плоти, проступающей под тканью брюк.

Я содрогнулся, а она в восторге вскрикнула и закусила губу.

Я отстранился и выпрямился. Она вздохнула и в недоумении уставилась на меня. Но тут она увидела, что я поспешно раздеваюсь. Брюки и трусы