Опасные желания - Джей Ти Джессинжер

Черт. Я встречал менее суровых тюремных надзирателей.

— Мы не собираемся тебя убивать.

Когда она выглядит удивленной, я добавляю: — То есть, наверное, нет. Мы не хотим. Ну, я не хочу, но… — Я показываю на Коннора, прикрывая палец другой рукой. Затем театральным шепотом: — Этот псих. Он любит приставать к бабам. — Затем я развожу руками, мол, «что тут поделаешь?».

Она смотрит на Коннора и снова издает это животное рычание. Коннор сдерживает вздох.

Мне было бы жаль ее, если бы я не знал, чем они с мужем занимались последние несколько десятилетий: отмыванием денег, содействием в передаче нелегального оружия от плохих парней еще более плохим парням и незаконным оборотом наркотиков. Несколько сотен килограммов кокаина и фентанила то тут, то там, чтобы пополнить их банковские счета и обеспечить роскошный образ жизни.

О, и давайте не забывать о девочках.

Обо всех похищенных несовершеннолетних девочках, которых, казалось бы, идеальные граждане мистер и миссис Берже перевозят из одного порта в другой на борту своей роскошной парусной яхты «Серебряная Тень». Они обречены на короткую жестокую жизнь, полную унижений и невообразимых издевательств со стороны мужчин, которые платят огромные деньги за девственниц.

Просто уму непостижимо, что можно обнаружить, если уметь шерстить даркнет так, как это делает Табби.

Так что нет, мне не жаль эту толстушку в промокшем брючном костюме от «Шанель», но она все-таки женщина, так что я не буду срываться на ней.

А вот ее муж – совсем другое дело. Жду не дождусь, когда смогу прикончить этого сукина сына.

Кэтрин требуется несколько секунд, чтобы взять рычание под контроль, затем она резко бросает: — Он направляется сюда.

Мы с Коннором смотрим друг на друга с поднятыми бровями.

— Сюда? — повторяю я, склонив голову. Это определенно не то, что показывали последние координаты его спутникового телефона. В последний раз, когда мы проверяли, «Серебряная Тень» направлялась строго на восток от Нью-Йорка, в открытый океан в сторону Европы, а не на север вдоль атлантического побережья.

— Да. Он отплыл с Барбадоса и остановился в Нью-Йорке, чтобы высадить… — Она замолкает, выглядя слегка виноватой.

— Мы знаем, что обычно у вас за груз, — сухо говорю я. — Продолжай.

— После Нью-Йорка он должен был вернуться сюда. В Галифакс. По крайней мере, таков был план, когда я слышала о нем в последний раз. Он не связывался со мной со вчерашнего вечера.

Коннор бросает на меня вопросительный взгляд, который я интерпретирую так: «Может, окунуть ее?» Я качаю головой, потому что думаю, что Кэтрин говорит правду.

Судя по всему, Рафаэль получил новые указания. Вопрос в том, от кого они.

— Кто на корабле с твоим мужем?

— Капитан. И команда. И иди к черту, свинья.

— Очаровательно. Сколько человек в команде?

— Четверо. Трое мужчин и молодая женщина.

— А как насчет здоровяка с татуировками? Он часть команды?

Я снова замечаю этот озадаченный прищур.

— Здоровяка?

Сдерживаясь, чтобы не выплеснуть воду ей в лицо, я говорю: — Да. Темные волосы до плеч. Куча татуировок.

Она качает головой.

— В штате никого подобного нет.

Просто чтобы убедиться, я заставляю ее описать, как выглядят все остальные. Она рассказывает о двух афроамериканцах, филиппинке и двух белых, но ни один из них не похож на мужчину, который схватил Эву на палубе корабля.

— Ты когда-нибудь имела дело с парнем, похожим на того, кого я описываю? Кто-то из твоих деловых контактов так выглядит? Друзья? Знакомые?

Кэтрин качает головой.

— Нет. Мы закончили? Потому что мне нужно успеть на заседание моего чертова книжного клуба, и я отвечаю за выпивку. Если эти сучки не получат свое вино, они слетят с катушек. Я буду выслушивать это месяцами.

Мы с Коннором обмениваемся недоверчивыми взглядами.

Мы схватили ее, когда она выходила из дома, который, как оказалось, находился совсем рядом с берегом – а берег, в свою очередь, был совсем рядом с местом посадки, куда нас доставила «птичка», – и решили отвести ее на этот широкий пустынный пляж, чтобы немного освежиться и выяснить, куда направляется ее муж.

Мы могли бы просто допросить ее в доме, но когда на вас надевают наручники, затыкают рот кляпом, запихивают в багажник машины и везут в безлюдное место, это всегда пугает и заставляет говорить правду, чего не скажешь о том, чтобы сидеть дома в кресле. Так что вот мы здесь.

Если не считать того, что она совершенно не испугалась, все сработало.

Я задаю еще несколько вопросов, но не получаю ничего, что помогло бы нам выяснить, куда ее муж направляется с Эвой. Если не считать того, что я не собираюсь вырывать ей ногти плоскогубцами, мы зашли в тупик. Поэтому мы отводим ее обратно к «Мерседесу» и запихиваем в багажник.

Потом мы с Коннором забираемся внутрь и сидим в темноте, глядя, как волны накатывают на берег, и слушая, как человеческая мерзость в костюме «Шанель» в багажнике обзывает нас всеми возможными словами, пока с нас капает соленая вода на ее кожаные сиденья.

— Похоже, пришло время отправить мистеру фото его миссис.

Постукивая пальцами по рулю, Коннор говорит: — Это опасно. Он может неадекватно отреагировать.

Я провожу рукой по лицу, не обращая внимания на жжение в груди, которое становится все сильнее. Я не буду думать о том, что происходит с моими легкими. Они откажут позже, когда я верну Эву.

— У нас нет выбора. Я думаю, что кем бы ни был этот татуированный ублюдок, его появление стало неожиданностью. Судя по тому, что выяснила Табби, Берже действуют сообща. Жена узнала бы этого парня, если бы он появлялся раньше. Если муж должен был вернуться домой, но сделал неожиданный крюк, то, скорее всего, его заставили. Тем более что он не позвонил ей и не сообщил об изменении планов. Так что, возможно, он узнает, что его жене грозит опасность, и согласится поделиться с нами информацией, если это спасет ее.

— А может, он попросит нас сделать ему одолжение и пустить ей пулю в лоб, — говорит Коннор. — Представляю, каково с ней жить. Боже. Я бы уже повесился. Ему, наверное, плевать, что мы с