Прости, но ты влюбишься! - Лина Винчестер

– У меня сейчас два варианта: либо расплакаться, либо выдать шутку про дорогую санобработку от пятен. – Шмыгнув носом, я подхватываю шнурки капюшона его толстовки. – А говорил, что не настолько сентиментален.

– Сам не знал до этого момента. У нас будет много возможностей, даже больше, чем мы рассчитывали.

Не могу поверить, что, если все пойдет хорошо, мы действительно будем учиться рядом, видеться каждый день и мне не придется рыдать из-за расстояния.

– Кстати, о сентиментальности. – Сойер стягивает с моих волос лаймовую резинку. – Это мое.

– Знаешь, что пугает? – шепчу я, наблюдая, как он возвращает пружинку на свое запястье. – Все слишком хорошо.

– Мы только что поняли, что не созданы для зимнего секса в машине. В этом нет ни черта хорошего.

Закатив глаза, я цокаю.

– Ты понял, о чем я. Когда все так хорошо, что-то обязательно пойдет не так.

– Теория из твоих книг?

– Жизни.

– Тогда лучше думай о книгах, большинство из них заканчиваются хеппи-эндами. А теперь, не делая лишних движений, проваливай с моих коленей, Райлс, потому что это самая настоящая пытка. Серьезно.

Ойкнув, я быстро приподнимаюсь и снова ударяюсь головой о крышу, но в этот раз удар мягкий, потому что Сойер придерживает ладонь на моей макушке, страхуя от очередной шишки. Он всегда это делает, бережно и ненавязчиво оберегает меня от ударов и падений, и я до безумия влюблена в эти мелочи.

Сойер довозит меня до дома, где на крыльце, как сторожевой, уже стоит мой папа. Крепко зажмурившись, я съезжаю вниз по сиденью.

– Я забыла включить звук на телефоне после постановки. Готова поспорить, что у меня сотня пропущенных от родителей.

– Зайти с тобой?

– Нет, справлюсь.

Отстегнув ремень безопасности, я тянусь за сумкой, лежащей на заднем сиденье.

– Не буду целовать тебя на прощание, не хочу подарить отцу инсульт на Рождество.

Рассмеявшись, Сойер целует меня в щеку, и, выходя из машины, я чувствую саднящую боль в груди, потому что не хочу расставаться с этим парнем даже на минуту. Это настолько глупо, что даже смешно.

– О чем мы договаривались? – спрашивает папа, когда я поднимаюсь по ступеням.

– Прости, забыла включить звук после постановки. Я же сказала вам, что пойду гулять с Сойером, позвонил бы ему.

– Но я звонил тебе, а ты снова игнорируешь правила. Сколько можно повторять одно и то же? Я не прошу невозможного, Райли, это ведь элементарные вещи.

Обычно ворчание отца будит во мне обиду и даже детский страх того, что меня накажут, но после проведенного вечера с Сойером я чувствую пьянящую радость, будто выпила пару кружек горячего глинтвейна. Шагнув вперед, я крепко обнимаю папу, заставляя его замереть.

– Ну не ругайся, – прошу я, похлопывая его по спине. – Я уже дома.

– Ну-ка дыхни.

Рассмеявшись, я отстраняюсь.

– Я не пила. Просто хорошее настроение. Постановка была отличная, правда? И я знаю, что ты ворчишь потому, что любишь и волнуешься за меня.

Хмурая складка между его бровей исчезает, а во взгляде появляется удивление, которое сменяется коротким смешком.

– Я тоже рад, что Сойер остается дома, – говорит он, догадавшись, почему у меня такое хорошее настроение.

Поднявшись в комнату, я наконец заглядываю в телефон, где меня ждет куча сообщений от Ви. Они с Уиллом на вечеринке, звездой которой провозгласили новую Джульетту. Ви злит это так же, как и меня пару дней назад, но сейчас мне наплевать на Фелисити, хотя за испорченный кашемировый свитер я точно никогда ее не прощу. Осталось совсем немного до отъезда Фелис из Гамильтона, и она навсегда исчезнет из моей жизни.

Я решаю взять с полки книгу, чтобы прочитать слащавый роман с хеппи-эндом, но меня отвлекает стук. Из-за двери показывается голова Зоуи.

– Фелисити еще не вернулась.

– Знаю, я к тебе. Можно?

Кивнув, я вытаскиваю с полки книгу с вульгарно-розовой обложкой и, прижав ее к груди, сажусь на мягкий пуфик у зеркала.

– Я пришла отдать тебе кое-что. – Зоуи протягивает мне значок, который попросила вернуть на День благодарения. – Я не должна была забирать его.

– Я не обиделась.

– Но это было грубо с моей стороны.

Поджав губы, я киваю.

– Зато честно. Сойер причастен к этому, так ведь?

– Бери. И не потому, что мой брат заставил меня сделать это, он вообще не понимает силу и важность этого значка, впрочем, как и ты. Просто Сойер напомнил про твое отношение ко мне. Этот значок появился у тебя потому, что ты хотела помочь, когда другие девчонки буллили меня. А когда ты сама стала жертвой издевок, я поддалась мнению большинства. Я была не права, мне правда стыдно за свое поведение.

Улыбнувшись, я забираю значок и прикрепляю его под воротником свитера.

– Спасибо, Зоуи.

– Еще хотела сказать, что рада за вас с Сойером. Я знала, что однажды это произойдет. Только он теперь ведет себя как идиот – напевает по утрам и слишком много улыбается. Это немного бесит.

Когда Зоуи уходит, я пытаюсь вникнуть в сюжет книги, но все мысли крутятся вокруг Сойера. Я не могу забыть его прикосновения, то, что произошло между нами на этой самой кровати. Не могу избавиться от мысли, что мы никак не можем завершить начатое. Сойер сказал, чтобы я думала о книгах с хеппи-эндом, но в этих историях главные героини всегда действуют, к финалу истории они обязательно шагают навстречу любви и иногда совершают сумасшедшие поступки.

Может, мне тоже стоит удивить Сойера? Сделать для него что-то приятное. Только что?

Посмотрев в сторону окна, я ловлю себя на мысли, что каждую секунду жду, что Сойер вот-вот влезет в окно моей комнаты. Удивительно, но я сама залезала к нему только один раз, когда он был наказан и сидел под домашним арестом. Нам тогда было по двенадцать лет, я порвала колготки и поцарапала локоть, пока карабкалась по решетке садовой шпалеры. Этого болезненного опыта мне хватило, чтобы больше никогда не повторять подобный трюк. Отложив книгу, я встаю с кровати и выглядываю в окно – в комнате Сойера горит свет. Осмотрев стену соседского дома, с грустью вспоминаю, что садовой шпалеры уже пару лет нет, но зато труба водоотлива на месте. По такой же трубе ко мне на козырек обычно забирается Сойер.

Мне хочется рассмеяться от мысли, как он