Прости, но ты влюбишься! - Лина Винчестер

– Спасибо, – отвечаю я, все еще ожидая дальнейшей критики. Но тренер Мартинез лишь улыбается, отчего в уголках ее карих глаз появляются морщинки.

Команда поздравляет меня с хорошим результатом и уходит в раздевалку, а я смотрю в другой конец стадиона, где тренируется группа поддержки. Сегодня Кинни гоняет девчонок вверх-вниз по лестнице. Я любила это упражнение, потому что к его концу ты ощущаешь себя как выжатый лимон, но чувствуешь, что работала каждая мышца в теле.

– Беннет! – кричит тренер Кинни, когда я прохожу мимо. – На секунду.

Не скрывая удивления, я медлю, но все-таки подхожу.

– Разве я сказала, что тренировка закончена? – спрашивает она остановившихся девочек, и они снова принимаются бежать по лестнице.

– Вижу, не забрасываешь спорт. – Скрестив руки на груди, тренер с одобрением кивает. – Хвалю за упорство.

– Спасибо.

– Но не за трудоспособность. Пришла второй, в середине ускорилась и потратила силы, нужно было делать это ближе к финишу. Тебе явно об этом говорили, но ты снова не слушаешь, я права?

– Я, пожалуй, пойду.

– Стой. – Тренер Кинни плотно сжимает губы, словно тело запрещает ей говорить. – Нам дали добро на участие в соревнованиях штата. Если вдруг хочешь в команду, то во вторник будет кастинг, можешь снова попробовать свои силы.

– Кастинг? Вы с девочками знаете, на что я способна. Я не покажу ничего нового, всю программу и кричалки я знаю.

– Правила для всех равны, хочешь в команду – сначала пройди кастинг.

Она права, правила для всех равны, но я слишком хорошо знаю тренера. Она хочет взять меня обратно, понимает, что ей не хватает людей, но при этом Кинни не будет собой, если не начнет отчитывать меня перед всеми, чтобы показать, где мое место. А я больше не хочу бороться за ее поощрение, я просто хочу заниматься спортом и не идти на занятие как на казнь, думая, унизят меня сегодня за мой внешний вид и способности или нет. Я хочу работать в команде со здоровой атмосферой, а тренер Кинни, к сожалению, синоним яда. Проблема в ней, и у меня нет ни желания, ни сил, ни стокгольмского синдрома, чтобы бороться за возвращение в группу поддержки.

– Спасибо, но я уже в команде.

– Команда по бегу? – она усмехается. – Не глупи. Это скучно и быстро тебе надоест.

Пожав плечами, я разворачиваюсь и ухожу. Мои губы расплываются в широкой улыбке. Я чувствую себя свободной, словно пришла на финиш не второй, а первой.

31

В день зимнего бала у меня более чем приподнятое настроение. Во-первых, совсем скоро Рождество. Во-вторых, до отъезда Фелисити остаются считаные дни. В-третьих, Каллум Брайт действительно оставил меня в покое. И самое главное: я иду на бал со своим парнем. Я до последнего боялась, что Сойер решит исполнить данное Мишель обещание и пойдет с ней на бал в уплату долга за десерты из «Пинки-Милки» для книжной ярмарки, но Мишель сказала, что ни за что не пойдет на бал с парнем в отношениях, которые мы с Сойером совсем не скрывали.

Я кружу вокруг чехла с платьем, словно коршун. Всю ночь мне снились кошмары, как Фелисити изрезала мой наряд и залила красной краской. Сон был настолько реалистичным, что посреди ночи я решила подпереть дверь стулом, чтобы Фелис не смогла прокрасться в комнату, пока я сплю.

Но сейчас все идет гладко. Макияж выходит идеальным, стрелки рисуются ровно с первого раза, а завитые локоны получаются пышными и упругими.

– Милая, поешь что-нибудь, – просит мама, заглядывая в комнату, когда я предусмотрительно обклеиваю ступни пластырем, чтобы избежать мозолей. – Если ты, не дай бог, снова решишь поэкспериментировать с алкоголем, то хотя бы не на голодный желудок.

– Я не буду пить алкоголь, мам, обещаю.

Мои обещания в этом доме уже давно стали синонимом слова «чушь», даже несмотря на то, что я сейчас говорю искренне.

– Если поем, то боюсь, что живот раздуется, – отвечаю я, приклеивая очередной пластырь. – Хочу, чтобы все прошло идеально, а после бала плотно поем, честно.

– Так и знала, что ты это скажешь. Я сделала тебе твою любимую слизь, выпей хотя бы ее, – это мама про мой любимый фреш из яблока и сельдерея. – Принести?

– Спасибо, но чуть позже.

Достав из чехла платье, я надеваю его с благоговейным трепетом. Шелковый подол приятно скользит по ногам, а бисер на лифе переливается красивым узором. Я влезаю в туфли, брызгаю на шею любимыми персиковыми духами и смотрю на время. Я собралась на пятнадцать минут раньше, это на меня непохоже.

Назойливая мысль о том, что стоит ждать подвоха, потому что все идет слишком гладко, преследует меня.

Взяв со стола телефон, я пишу Сойеру.

Райли:

Пожалуйста, скажи, что с тобой все в порядке. Мне снова тревожно.

Сойер:

Обещаю не ехать к тебе на встречу на велосипеде, ни одна машина не успеет сбить меня, потому что я живу в соседнем доме.

Успокоившись, я спускаюсь на первый этаж. Увидев меня, родители ахают, и мамины глаза мгновенно наполняются слезами.

– Какая ты красивая, – шепчет она. – Похожа на невесту.

– Ты… Ты… – шмыгнув носом, папа прочищает горло. – Это моя дочь!

– Ты никогда не умел делать комплименты, Итан.

Рассмеявшись, я обнимаю родителей. Мама отстраняется почти сразу, боясь, что помнется подол платья.

– Сойер скоро придет, – говорит она, глядя на время. – Иди на кухню и выпей эту гадость, только надень фартук, а то, как назло, случайно испачкаешься.

В кухонном проходе я сталкиваюсь с Фелис, на ней белый брючный костюм, в котором она выступала в роли Джульетты, только вместо перепачканного кукурузным сиропом корсета надет топ. Светлые волосы заплетены в стиле Дейенерис Таргариен, и мне становится смешно, потому что на фотографиях с прошлогоднего зимнего бала у меня точно такая же прическа.

– Отлично выглядишь, – искренне говорю я.

– Спасибо, ты тоже.

Я прохожу в кухню и надеваю фартук под пристальным взглядом Фелис. Порой она смотрит на меня так долго и внимательно, словно пытается запомнить движения, осанку и походку.

– Хочешь сказать что-то еще? – спрашиваю я, поднося к губам высокий стакан, почти до краев наполненный густым ярко-зеленым фрешем.

– Да, – тут же отвечает она, нервно притопывая ногой.

Воцаряется долгое молчание, и я вскидываю брови в немом вопросе. Взгляд Фелис бегает по кухне, словно она