Гарантия на жизнь - Нина Юрьевна Князькова

А после мы поехали ко мне домой, где провели несколько часов друг с другом, счастливые и довольные. Я ничуть не лукавила, говоря, что с Никульчиным мне хорошо. Даже слишком хорошо, если отмести в сторону все другие нюансы нашей с ним непростой жизни.

Через неделю уже все привыкли, что шеф со своим замом (Анатолий потребовал оформить все официально) приезжают каждый день на работу вместе, ходят довольные собой и жизнью, собираются расширить производство и построить завод по заморозке овощей. Последнее стало в Анютинском главным поводом для сплетен. Приехали первые материалы для ремонта здания и началась строительная канитель. Денег из гранта должно было хватить с лихвой, но я с упорством осеннего хомяка, каждую копейку на счету компании старалась сберечь. Лишь повысила немного зарплаты рабочим (и так самые высокие в поселке). Никульчин не сильно одобрял последнее, так как считал, что людям было бы полезнее забирать свое некондиционными овощами, но после того, как я показала ему все последние расчеты, подпись под документом поставил.

А еще через месяц было куплено первое помещение в городе под магазинчик свежих овощей. Место удалось урвать благодаря двоюродной сестре Арины, которая сейчас работала в сфере недвижимости и подсказала лучшее предложение для такого начинания. Но там еще все нужно было переделать, а на это не меньше трех месяцев уйдет.

Никульчин же все так же настойчиво предлагал мне переехать к нему и всячески ухаживал. С его матерью мы увиделись еще раз, но та вела себя безупречно и мне не понадобилось ставить ее на место. Все как-то было слишком уж спокойно, а потому я начала нервничать на ровном месте.

— Верёвкина, ты с ума сошла? — В один из дней до меня дозвонился Смолов. — Ты должна была еще неделю назад сдать очередные анализы. Где тебя носит?

— Меня нигде не носит. Я работаю и мне пока некогда, — со вздохом сожаления ответила я. — Но так и быть, завтра я приеду, и ты снова выкачаешь из меня несколько пробирок крови.

— Тина, ты безобразно относишься к собственному здоровью, — проворчал Женька.

К сожалению, этот разговор услышал Анатолий.

— Ты должна была поехать в больницу, но вместо этого принимала материалы для завода? — Я попыталась объяснить ему ситуацию, но Никульчина явно задело мое такое отношение к себе.

— Неделей раньше, неделей позже, — пожала я плечами. — Какая разница?

— Тина, если тебе надо проверить здоровье, то ты должна все бросать и уезжать, — Толя строго смотрел на меня.

— Но ведь машины пришли….

— У нас для этого есть Игнатов. Свали всю работу на него и езжай, — он шагнул ко мне и прижал к себе сильно-сильно. — Я очень боюсь, что с тобой что-то случится, — вздохнул он. — Хочешь, я завтра с тобой съезжу?

Я вспомнила, что у нас завтра высадка рассады в подготовленные теплицы и покачала головой. Без Никульчина там действительно могут все перепутать, а его внутренний перфекционист будет потом страдать весь сезон.

— Не надо. Я сама справлюсь, — я потерлась щекой о его плечо. — Большая уже девочка.

Толя только сильнее руки сжал на моей спине.

Глава 14

Следующим утром я уехала в город, где в приподнятом настроении забежала в медцентр. Настроение было великолепным, потому что Никульчин с утра меня из своих рук никак не хотел выпускать. А еще он впервые остался со мной на ночь, так как его мать внуков все же отвоевала на несколько дней.

— Тина, ну где ж тебя носит? — Смолов лично встретил меня в процедурном кабинете, где пожилая медсестра готовила все к забору крови.

— На крыльях счастья меня носит, — хихикнула я.

— Да, Вавилова рассказывала о том, что у тебя ухажер появился, — хмыкнул Женя. — Ну, счастье тебе к лицу, но и про здоровье забывать не надо.

Выйдя от Смолова, я посмотрела на время и решила, что успеваю до обеда доехать еще и до Ваньки, чтобы Валерьич посмотрел на мою «Нюсю» профессиональным взглядом, а также хотелось встретиться с братом и узнать, как у него дела.

Ангары и гаражи логистической компании находились на окраине города, так что я даже в пробки не попала, так как утром рабочий люд, наоборот, спешил оказаться в центре. Я привычно заехала прямо в центральный бокс, где уже суетились механики.

— Привезла свою «девочку»? — Улыбаясь одними глазами, спросил Валерьич, обнимая меня при встрече.

Несмотря на грязную работу его роба всегда оставалась чистой и выглаженной, а потому я не боялась того, что могу запачкаться.

— Просто я для профилактики хотела показать ее тебе. Как сыновья у тебя? Как внуки? — Тут же спросила я.

— Ой, там если начать рассказывать, то дня не хватит, — рассмеялся он. — Ладно, минут за двадцать все проверю, — отпустил он меня в сторону офиса.

Я, здороваясь по пути с водителями, отправилась на штурм кабинета Ваньки. Обрадую его с утра своим появлением.

— Привет, Римма, — поздоровалась я, ввалившись в приемную, где сидела помощница брата.

— Ой, Тина Михайловна, мы вас не ждали, — трогательно захлопала она глазами.

— Думаю, что Иван Михайлович простит мне такую вольность, — усмехнулась я. — Ну, как вы тут? Какие-то сложности появились? Происшествия произошли?

— Нет-нет, ничего такого, — Римма попыталась улыбнуться. — Просто Иван Михайлович уже два дня не в настроении. Рычит на всех….

— Разберемся, — кивнула я ей, давая понять, что попытаюсь успокоить брата, и отправилась в его кабинет. Вошла без стука. — Привет, братец медвежонок, — поддразнила я его, так как картину с медведем за рулем, совершенно не вписывающуюся в интерьер кабинета, он наотрез отказывался снимать.

— Ты тут какими судьбами? — Удивился он, поднимаясь из-за стола.

— Я тут к Женьке заезжала, вот и решила к вам податься на полчасика, — фыркнула я, обнимая это лысое бородатое чудовище.

— Что-то не так со здоровьем? — Тут же переполошился он.

— Все хорошо, — покачала я головой. — Стандартные анализы. А вот мне сорока накаркала, что ты на всех рычишь в последнее время.

— Сороки не каркают, — проворчал Ванька, отходя к окну. — Вороны каркают.

— Ну, я не орнитолог, но сам факт того, что у тебя настроение на нуле, говорит о каких-то проблемах. Что случилось? — На правах старшей сестры я имела право задавать такие вопросы.

Брат некоторое время молчал, потом тяжело вздохнул и уселся в свое кресло, показывая мне на стул у стола.

— Я выкупил