Гарантия на жизнь - Нина Юрьевна Князькова
С другой стороны, умирать мне не хотелось. Но ведь беременность может и не спровоцировать ухудшение! Ведь бывали же случаи, что и беременные излечивались и рожали вполне себе здоровых детей. Чем я хуже? Тем более, что Смолов, как мне показалось, на моей стороне и не откажется от такой пациентки при любом моем решении.
Я зарычала и ударила по рулю ладонью, знатно ту отбив. Так, ладно. Кажется, решение я уже приняла. Затормозив у дома, я успела войти под крышу, стараясь укрыться от тяжелых капель дождя. Небо было мрачным и тяжелым, как и мое настроение.
Теперь мне предстояло сообщить обо всем Никульчину. Если честно, то подмывало просто расстаться и ничего не объяснять, но этот этап в отношениях мы уже проходили и мне он не понравился. Правда, реакция Толи мне была неизвестна, а потому без нервов будет не обойтись.
Я написала ему сообщение о том, что на работу приехать сегодня не смогу, но буду ждать его у себя дома, так как у меня к нему важный разговор. Отложив телефон, я свернулась на кровати клубочком и накрыла ладонями живот, не желая отдавать это чудо на растерзание. Это мой ребенок и я буду за него бороться.
Глава 15
Анатолий приехал ко мне через три часа, что для него было чем-то немыслимым. Значит, чуть-чуть разгреб работу и сразу сорвался ко мне. У меня слезы на глаза навернулись, когда я услышала звук машины, подъезжающей к дому. Как я буду жить, если он не поймет меня и не смирится с моим решением? Плохо буду жить, терзаясь переживаниями, и доведу себя до нервного срыва. Я себя хорошо знала, но сейчас у меня было то, ради чего я готова была рискнуть всем, что у меня есть.
Тихо закрылась калитка и я услышала, как щелкнул замок на двери. Пришлось встать с кровати и выйти к Никульчину, который уже собирался идти меня искать.
— Привет, — я вымучено улыбнулась.
— Как ты? — Меня тут же притянули к груди.
Я вздохнула.
— Нормально, — потерлась щекой о плечо и сделала еще один глубокий вдох, стараясь не расплакаться. Затем, силой воли заставила себя выпрямиться, показывая мужчине, что меня пора отпустить. Никульчин нехотя разжал руки. — Идем на кухню, — поманила его, так как в спальне поговорить не представлялось возможным.
— Что-то случилось? — Анатолий вошел в кухню, сел на стул, глядя, как я вожусь с чайником. Руки дрожали, а потому я была на редкость неуклюжа. — Тина, ты меня пугаешь, — прокомментировал он, видя мою нервозность. — Что случилось?
Ладно, дальше все равно тянуть было некуда.
— Я беременна, — выпалила, повернувшись к нему.
Никульчин два раза растерянно моргнул, потом на его лице вдруг появилась широкая улыбка, которая становилась все менее счастливой, чем дольше он смотрел на меня.
— Это же… хорошо? — Наконец, спросил он.
Я кивнула и обхватила себя руками.
— Смолов не уверен…, - я на пару секунд сжала зубы. — Ванька настаивает на аборте, а я не хочу.
Толя закаменел.
— Есть… что-то нехорошее? — Он подался вперед.
Я вздохнула.
— Евгений говорит, что есть большие риски. Я не так давно в ремиссии и беременность может спровоцировать нежелательный отклик организма, — говорить это было трудно, но лучше уж сейчас все выяснить.
— Если есть риски для тебя, то….
— У меня, скорее всего, больше не будет возможности забеременеть, если сейчас прервать беременность, — перебила я его до того, как он выскажется. — Я хочу родить этого ребенка.
— Но, Тина…, - Никульчин вскочил на ноги.
— Если ты против, то я справлюсь сама, — быстро выпалила, отступив к окну, когда он протянул ко мне руки. Мне сейчас соображать надо, а рядом с ним это тяжело сделать. — Мы не будем тебя напрягать….
— Тина, прекрати сейчас же нести чушь! — Толя чуть повысил голос и все-таки прижал меня к себе. Не настолько у меня большая кухня, чтобы я могла долго от него бегать. И все-таки я не выдержала и расплакалась. Вернее, запоздало почувствовала, что горячие слезы сами закапали с подбородка. — Никогда больше не пытайся уйти от меня, — твердо заявил он, поглаживая меня по спине, так как меня затрясло, как от озноба. Нервное. — И запомни, что бы не случилось в твоей жизни, я буду на твоей стороне. Всегда. Я так решил еще тогда, когда проснулся с дикого похмелья и увидел тебя. У тебя тогда даже осуждения во взгляде не было. Как я могу тебя предать?
Вот теперь я расплакалась осознанно. От облегчения. Толя понял меня. Нет, трудности у нас обязательно будут еще, но он взрослый мужчина, который принял выбор своей женщины.
— С-спасибо, — выдавила из себя. Не хотелось разочаровываться в этом мужчине. Я вообще в людях не люблю разочаровываться, а потому всегда оправдываю их до последнего, пока черту не перейдут.
— Ну чего ты? — Никульчин отодвинулся от меня, пару мгновений посмотрел на меня заплаканную и вздохнул. — Так дело не пойдет, — заявил он и подхватил меня на руки, заставив тихонечко взвизгнуть. По пути выключил плиту, на которой закипал чайник и прошел в гостиную, где сел на диван и усадил меня к себе на колени. Положил на себя, давая время и возможность выплакаться. — Все хорошо будет. Мы справимся.
Я молча кивала, а слезы все бежали и бежали. Кажется, я так и задремала, привалившись к Анатолию. Из сна меня выдернул зажужжавший где-то поблизости телефон. Я резко выпрямилась, но сильная рука тут же вернула мою голову на плечо. Никульчин вытащил телефон из кармана.
— Иван? — Ответил он, а я поняла, что это мой брат решил не оставлять все на самотек и решил прогнуть Толю на принятие «правильного» решения.
— Я Тинке дозвониться не смог, — я сидела близко, а потому слышала каждое Ванькино слово.
— Она рядом со мной, — мужчина прижал меня к себе сильнее одной рукой, когда я попыталась слезть с его коленей. Я ему, наверное, отдавила уже все. Я посмотрела на время. Ой, два часа проспала на Никульчине. — И с ней все хорошо.
Ванька засопел в трубку, как обиженный подросток.
— Рассказала уже, да? — Сделал он выводы.
— Да, — Толя все же позволил мне пересесть на диван, но далеко от себя не отпустил.
Молчание длилось недолго.
— Ты же понимаешь, что ей нужно делать аборт? У нее здоровье….
— Тина сама будет выбирать, что ей делать, — перебил его мужчина.
— Вы там оба с ума что ли посходили? —