Гарантия на жизнь - Нина Юрьевна Князькова

— Что-о? — Прошипела я. — Зачем ты его купил вообще?

Ванька недовольно поджал губы.

— У отца были долги. Немного, но для него ощутимо, — Ванька сжал кулаки. — Для меня плёвая сумма, но он содрал с меня обещание, что я восстановлю дом.

— Зачем? — Уронила я голову на ладонь.

— Ну, я же не обязан прямо сейчас всем этим заниматься, — пожал брат плечами. — Да и вообще, отец хотел меня видеть, но я отделался звонком и сделкой. Я с ним не встречался даже.

— Зачем ты вообще на его звонки отвечаешь? — Сердито спросила я.

— Ну…, отец же, — брат выглядел немного виноватым.

— У него там жена молодая. Вот пусть она бы с долгами и расплачивалась, — сложила я руки на груди.

— Это его дело, — Ванька поморщился. — Я как бы… совесть очистил от всего этого. Но ты права, больше я ему помогать не буду.

Я открыла было рот, чтобы высказаться, но меня отвлек звонок моего телефона. Я нахмурилась, увидев, что звонит Смолов.

— Жень, я что-то у тебя забыла? — Спросила первым делом.

— Совесть свою ты у меня забыла. Первичные анализы пришли и у меня к тебе серьезный разговор, — голос моего лечащего врача дрожал от напряжения.

— Все плохо? — Побледнела я.

— Терпимо, но…, - Смолов выругался. — Приезжай немедленно!

— Ладно. Через полчаса буду, — я прервала звонок и подняла голову на Ваньку.

— Что случилось? — Брат внимательно смотрел на меня.

— Женька сказал, что что-то с анализами и надо ехать к нему срочно, — выдохнула я, пытаясь отринуть страх, но под ложечкой засосало основательно.

— Едем, — Иван поднялся на ноги, подхватил меня под локоть и поволок из кабинета.

— Подожди. Я ж «Нюсю» Валерьичу оставила….

— Я отвезу тебя, — возражений брат не принимал.

До медцентра домчались мы аж за двадцать минут, что в это время суток было почти рекордом. Если бы я хотела подготовиться к печальным новостям, то все равно не успела бы, так как Ванька втащил меня в кабинет со скоростью крейсера.

— Что случилось? — Склонился он над столом Смолова.

Женя укоризненно посмотрел на моего брата, потом на меня.

— Тина, ты хочешь, чтобы Иван остался? Информация-то личная, — строго сообщил он.

— Пусть остается, — я никак не могла отдышаться от забега по лестнице, а потому опустилась на стул. — Если что, то ему же меня хоронить.

— У нее мозги набекрень из-за влюбленности, поэтому не слушай ее, — брат уселся рядом со мной. — Ну, чего там приключилось? — Потребовал он ответа.

Смолов вздохнул, достал распечатанный лист, положил его перед собой и укоризненно на меня уставился.

— У тебя ХГЧ за тридцать тысяч, — сказал он так, будто я только что Америку открыла, а закрывать обратно отказалась.

— И что это значит? — Ванька нахмурился. — Снова лейкоциты? По-человечески объясни.

Женя прищурился.

— У нее подозрение на беременность, — обвинительно пояснил он. — Да какое там подозрение? С таким уровнем, я более чем уверен, что Тина беременна уже около месяца.

— Что-о? — Это не я, это брат заистерил.

Я же изо всех сил пыталась сообразить, шутит Смолов, или нет.

— Я… не могу забеременеть, — наконец, прорезался у меня голос. — У меня всего одна труба, и то плохо работает. И цикл опять же нерегулярный, особенно после болезни.

— Я два раза проверил, — Женя теперь смотрел на меня с сочувствием. — Идем в кабинет УЗИ, там и перепроверим все.

Я кивнула, так как результат мог быть ошибочным, а потому не могла я забеременеть. Я с Кирилловым столько лет пыталась заполучить ребенка, но ничего не выходило, а тут вдруг…. Нет, это точно какая-то ошибка.

Через пятнадцать минут стало ясно, что ошибки никакой нет и я действительно беременна.

— Срок четыре-пять недель, — сообщила мне миловидная девушка, глядящая на экран. Мужчины остались за ширмой, но все слышали. — Эмбрион прикреплен ближе к правой трубе, выглядит здоровым.

У меня слезы из глаз покатились сами по себе. Каковы шансы родить здорового ребенка в моем случае? Такие же, как и забеременеть, раз уж на то пошло. И где гарантии того, что я после этого останусь жить? Их нет. А ребенок уже есть. Мой и Толи. И что делать?

В кабинет мы вернулись в тягостном молчании.

— Надо делать аборт, — Ванька тяжело опустился в кресло.

— Я согласен с этим, — кивнул Смолов. — Рисков слишком много, организм еще не отошел от лечения. Ему бы еще пару-тройку лет на восстановление.

— И каковы у меня будут шансы забеременеть после этого срока? — Посмотрела я на Женю.

Врач отвел взгляд.

— Небольшие, — подтвердил он мои опасения. — Но риски….

— Тина, ты прерываешь эту беременность! — Встрял Ванька. — Меня не колышет, что ты там себе в голове напридумывала, но я тобой рисковать не намерен. Что там надо для этого всего? Еще оборудования для центра закупить? — Это он уже у Смолова спросил.

Евгений покачал головой.

— Я согласен, что есть огромные риски, — начал он издалека. — Но решение нужно принять самой Тине.

Я с благодарностью кивнула.

— Мне надо подумать. Сколько у меня есть времени? — Спросила я, стараясь погасить взметнувшуюся в душе панику.

— Месяц, — строго посмотрел на меня Смолов. — Не больше.

— Какой «подумать»?!? — Заорал на весь кабинет Ванька. — Ты головой вообще соображаешь? Ты… просто…. Тина, надо сегодня же….

— Я должна рассказать Толе, — нашла я главный аргумент. — Это все же и его ребенок.

— Он тебя отправит на аборт, — тут же сообщил мне близкий родственник. — У него уже есть дети и он создает впечатление адекватного человека.

— Но ему надо знать об этом, — настояла я.

— Ладно. Запиши ее на завтра на эти ваши процедуры, — повернулся брат к Евгению.

До гаражей мы ехали в тягостном молчании. Ванька пытался как-то вразумить меня, когда мы только вышли на улицу, но бросил это дело, мрачно сопя всю дорогу.

— Тина, не дури, — бросил он мне, когда я выбралась из машины и направилась к гаражу. — Оно того не стоит!

Я передернула плечами, дошла до гаража, забрала «Нюсю» у Валерьича и отправилась в Анютинский. На горизонте собиралась туча и изредка было слышно раскаты грома. Я же мчалась по трассе и старалась очистить голову от мыслей. Что дороже: ребенок от любимого человека или собственная жизнь? Боюсь, что прямого ответа на этот вопрос у меня не было, а выбирать все равно придется. Самое страшное, что за эти недели я действительно влюбилась в Никульчна. Слишком уж мы с ним совпадали во многом, чтобы я могла удержаться от таких чувств. И я прекрасно понимала, что в случае