Дьявол Дублина - Б. Б. Истон

Схватив подол платья, я снова задрала его выше и побежала.

Перепрыгнув через упавшую лестницу, я на секунду остановилась, чтобы быстро обнять широкий ствол дуба, а затем развернулась и понеслась вверх по холму.

Как и почти всё остальное, к чему прикасался Келлен, тропа к старому коттеджу исчезла. Но мне не нужно было её видеть, чтобы знать — она там. Я чувствовала, как она вибрирует под моими холодными, мокрыми ступнями.

Глава 9

Келлен

Поехать в Корк-Харбор, быстро сделать передачу, к полуночи вернуться в Дублин с деньгами.

Вот и всё задание на день, самое простое из тех, что Братство давало мне за последние годы. В этом не было ни капли грёбаного смысла: у них была целая армия новобранцев для такой херни. Но я не задавал вопросов. Я знал — если они посылают меня, значит, всё будет не так просто, как кажется.

По плану я должен был приехать к докам пораньше, осмотреться, проверить все входы и выходы, убедиться, что нет ни одного пути, о котором я не знаю, и в целом подготовиться к самому худшему.

Но планы изменились.

Как силовик Объединённого Ирландского Братства, я был обязан внимательно следить за новостями. Пропавшие без вести, загадочные пожары на складах, некрологи — я должен был быть уверен, что моя зачистка выглядела убедительно.

Так я и узнал, что «Патрик Мёрфи О'Толл из графства Керри будет похоронен рядом со своей возлюбленной женой в католической церкви Гленшира в четыре часа».

И вместо того, чтобы ехать по шоссе прямо в Корк, я оказался на разбитой двухполосной дороге, больше чем в сотне километров оттуда, направляясь прямо к месту, которое последние пять лет существовало для меня только в кошмарах.

Я сравнял с землёй тот дом ужасов, когда мне было всего семнадцать. Сжёг его к чёртовой матери, и вместе с ним попытался выжечь из головы всё, что там произошло, канистрой бензина и щелчком зажигалки. Я смотрел, как он горит, до самого рассвета. А потом пошёл на автовокзал, купил билет в один конец до Дублина и поклялся себе, что никогда не вернусь.

Когда за поворотом показалась маленькая каменная часовня с двумя огромными красными дверями, я пожалел, что не сдержал это обещание. Сердце колотилось о рёбра, пока я проезжал мимо, не сбавляя скорости. Я не мог позволить себе, чтобы меня там увидели. Не после того, что я сделал.

Я доехал до следующего поворота дороги и припарковался на обочине. Машина была «одноразовой», одной из многих в коллекции Братства: поддельные номера, поддельные документы, поддельная регистрация. Если задание идёт наперекосяк — бросаешь её и уходишь. Без вопросов.

Но мои задания никогда не шли наперекосяк.

Глубоко вдохнув, я натянул чёрную шапку, застегнул чёрную куртку-бомбер и перебежал дорогу. Я держался ближе к деревьям у парковки церкви, стараясь ступать как можно тише.

«Её, наверное, тут даже нет», — сказал я себе.

Я просто окину толпу быстрым взглядом, утолю своё больное, мазохистское любопытство и навсегда оставлю Гленшир и Дарби Коллинз в зеркале заднего вида.

Пробираясь вдоль ограды кладбища, я понял, что, возможно, опоздал. Служба закончилась. Люди уже расходились, и было трудно уследить, кого я видел, а кого нет.

Через ворота на парковку потянулся поток придурков — кого-то я смутно узнавал по жизни в Гленшире, кого-то нет. Удивительно, сколько всего я сумел стереть из памяти за пять лет. Имена и лица тех, кто плевал мне под ноги и смотрел свысока, кружили где-то на краю сознания, не даваясь в руки. Теперь они значили для меня не больше, чем овцы, разбросанные по холмам.

Все кроме одной.

Я двигался вдоль забора, прячась за деревьями, сканируя каждого присутствующего, пока не нашёл её. Я не видел её лица, но эти волосы узнал бы где угодно. Я видел их во сне. Длинные, волнистые, медно-рыжие. На концах закрученные в мягкие кольца. Но осанка… она была не той. Дарби из прошлого шагала в своих жёлтых резиновых сапогах, как королева грёбаного леса. Эта женщина выглядела пустой. Словно вот-вот рассыплется и исчезнет, унесенная ветром.

Она выглядела как... горящее здание.

Я перевёл взгляд на противоположную сторону кладбища, и кислотная желчь подступила к горлу.

Место, где я наконец встал за себя, где вернул себе жизнь, снова стояло там. Блестящее. Новое. Белоснежный монумент моему несчастью. Насмешливая пародия на мою боль.

Я слышал только гул крови в ушах.

Я видел только пламя.

Дыхание вырывалось из груди горячими клубами пара, пока мой разум открывал дверь, которую я поклялся больше никогда не трогать. Звуки, запахи, образы того дня разом прорвали все баррикады, которые я так тщательно выстраивал.

Я зажмурился и схватился за голову, будто мог физически загнать воспоминания обратно в клетку. Я отказывался терять контроль над своим разумом. Я отказывался когда-либо снова давать ему такую власть надо мной.

Когда дыхание наконец выровнялось, меня вернули в настоящее крики.

Я открыл глаза и теперь внимание приковывал уже не дом. А женщина, которая бежала мимо него.

Волосы Дарби развевались позади нее, как медный плащ, когда она выбросила вперёд одну ногу, потом другую. Две чёрные туфли на каблуках взмыли в воздух и разлетелись в разные стороны, а Дарби схватила подол своего узкого чёрного платья, задрала его до самых бёдер и рванула в лес.

Я бросился следом, как пушечное ядро, проламывающееся сквозь деревья, пока не выскочил на тропу, ведущую к хижине. Она была завалена листьями, но я нашёл бы её и с завязанными глазами. В детстве я провёл в этих лесах больше времени, чем в собственном доме.

В его доме.

Я замер и прислушался, но услышал лишь голоса с кладбища, выкрикивающие её имя.

Небо потемнело, ветер усилился. В воздухе чувствовалось электричество, и восторг, которого я не испытывал с четырнадцати лет, хлынул по венам, когда я мчался к старой хижине.

Добравшись туда, я увидел, что дверь из душевой занавески давно исчезла, но крыша из брезента всё ещё держалась. Она провисла посередине, тяжёлая от дождевой воды, а один край был перекинут — камень, прижимавший его, свалился. У меня сжалось горло.

Мой старый друг.

Я подошёл и положил ладонь на камень, безмолвно прося прощения за