Его (не) родной сын. Нас больше нет - Виктория Вишневская

— Да?

Один из мужчин оглядывает меня с ног до головы.

— Видели, какие шорты короткие? — вдруг произносит девушка, критично осматривая меня сверху вниз.

Никогда не думала, что ко мне могут придраться из-за хорошего внешнего вида. Да, на мне летние белые джинсовые шорты и голубая кофточка со свободными рукавами. Грудь закрыта. В чём проблема? Разве если девушка выглядит опрятно и аккуратно, она сразу проститутка?

— Это моё личное дело, как одеваться, — уверенно отвечаю я.

— Вроде похожа? — спрашивает один полицейский у другого.

— Я не проститутка! — уже повышаю голос. — Я здесь посудомойкой работаю, можете у администратора спросить.

Кажется, их хохот разносится по всему закоулку, отражаясь от стен и оглушая меня и прибивая к земле. Что смешного?

— Посудомойка с сумкой от Прада, ага, — саркастично отзывается девица. — Я тогда монашка, если ты посудомойка.

Звучит дико, да. Но для меня сумка — просто сумка. Мне её свекровь подарила, я даже не смотрела, какой это бренд.

— Давай её в «зак», потом в отделение, там разберёмся, — мужик толкает другого локтем в бок. Один идёт мне навстречу, второй открывает дверцу машины, демонстрируя в салоне двух девушек. Обычные танцовщицы! Они что, здесь ещё и странные услуги предоставляют?

— Вы глухие? — не выдерживаю и отступаю на шаг назад. — Я ведь сказала…

Не успеваю договорить, как один хватает меня за локоть и тащит к машине.

Эй, меня сын дома ждёт!

— Да-да, — скучающе отзывается он, продолжая тянуть меня в сторону машины.

Вырываюсь, пытаюсь освободиться и судорожно соображаю, как спастись. Сказать, что я работаю бухгалтером в компании? Они позвонят Юрию и во всём убедятся? А как я объясню, что делаю здесь? Ну, зарплаты не хватает…

— Постойте, подождите! — всё же вырываюсь прямо у машины. — Это моя вторая работа. Можете позвонить на первую, и…

— Ты нам в отделении и про первую точку расскажешь, и про вторую, и про третью, — снова толкает меня мужчина.

В испуге я вся сжимаюсь, мельком слыша, как скрипит металлическая дверь. Надеюсь, что это кто-то из персонала, кто подтвердит мою невиновность.

Но там… Я застываю от шока, увидев Пятницкого.

Май… Что он здесь делает?

Куча вопросов заполняет голову, а в груди разливается тёплое чувство облегчения. Слёзы подступают к глазам, и я готова заплакать от того, что он здесь.

Вот опять. Мы разводимся, а я снова ищу у него спасения. Это неправильно, но сейчас мне так страшно, до коликов, что я готова побежать к нему, спрятаться за его широкой спиной, обнять и расплакаться.

Вид у него свирепый. Он бросает разъярённый взгляд на мужика, который упорно пытается затащить меня в машину.

— И что здесь происходит? — звучит такой же злой вопрос.

Глава 28. Май

Картина маслом, твою мать.

Мог ли я подумать, что, пойдя за Ангелиной, наткнусь на двух ментов в форме и повозку с проститутками?

Они что, её за ночную бабочку приняли? У них глаза где? Совсем слепые? Она и рядом не стояла с размалеванными девахами в «заке».

Только зря напугали. Вон трясётся стоит, сейчас заплачет. Губы дрожат, взгляд как у оленёнка.

— Что здесь происходит? — спрашиваю резко, приходя в бешенство.

Да чтобы Апрельку приняли за женщину с низкой социальной ответственностью… Уму непостижимо.

— Проходите мимо, гражданский, — нагло отвечает юнец, продолжая толкать Ангелину в машину. Видно, что зелёный.

— Жену мою отпустил, — чеканю, сжимая кулаки. Рефлекторно делаю шаг вперёд, замечая вытянувшиеся лица ментов.

— Жену? — переспрашивает один из них. Судя по всему, черепушка у него работает, раз сам понимает к чему это сказано. Ни один муж не будет рад ТАКОМУ заработку денег своей жены. — Давайте отойдём, поговорим наедине.

Он указывает в сторону, становясь заметно учтивее. Я же испепеляю взглядом того чебурека, который сейчас своими грязными, маслянистыми лапами трогает Апрельку.

— Руки убрал, — выпаливаю в порыве, указывая на его пальцы. Наглец цокает, но слушается.

Отхожу к его напарнику на переговоры. Если сейчас мирно не пройдут — силой её заберу. Связи есть, проблем не будет.

— Паспорт с собой? — спрашивает он.

Достаю из портмоне, раскрываю, показывая её имя и штамп напротив. Хорошо, что взял сегодня с собой. Днём был по делам, как раз понадобился.

— Эй, как зовут? — обернувшись, кричит мент Ангелине.

— Пятницкая А-ангелина Константиновна, — дрожащим голосом отвечает эта растяпа. Я же говорю, везде приключения найдет.

Мужик хмурится и возвращает мне документ.

— Странная у вас семейка. Вы жене сумку дорогую покупаете, а она у вас посудомойкой в клубе работает, — недовольно голосит, явно разочарованный тем, что одна пролетела.

Так, стоп, чего?

Ангелина? Работает здесь? Кем-кем?

— Сумка от свекрови, подарок на выписку сына, — рефлекторно выпаливаю, раздражаясь.

Значит, подработка у неё. Кольцо сдала. Денег сильно не хватает? Но куда она их девает? Скорее всего она сейчас живёт у матери. У той своя квартира — только за коммуналку плати. Что ещё могло произойти?

А если Павлик заболел?!

Чёрт, спрошу потом. Сейчас главное — вызволить эту посудомойщицу отсюда.

— Ладно, Саш, отпускай, — командует мент передо мной тому юнцу.

Ангелина тут же срывается с места и бежит ко мне за спину. А вот это необычно. Думал, она рванёт куда подальше, даже от меня. Но нет, прячется за моей спиной, как пугливый щенок, поджимающий хвост.

Честно скажу — пользуюсь возможностью и беру её за хрупкую ладонь с холодными пальцами. И тяну за собой, направляясь к машине.

— Нас ждёт серьёзный разговор, дорогая, — цежу сквозь зубы напоказ всем.

Она молчит. Бежит за мной, едва поспевая.

Выходим из закоулка, и она тут же пытается вырваться.

— Спасибо тебе, но дальше я сама.

— Сама она, — зло отвечаю, но не отпускаю. До тачки рукой подать. — Хватит тебе на сегодня приключений. Подкину до дома. Будешь сопротивляться — обратно отведу, скажу, что пошутил.

А как иначе с этой женщиной? На неё только шантаж и действует.

Только после моих слов мирно идёт за мной и даже не сопротивляется, когда открываю переднюю дверь авто и усаживаю её внутрь.

Думал, выпрыгнет, пока буду обходить машину, но нет. Сидит, носом шмыгает, в сумку вцепилась.

Сажусь, завожу мотор и, крепко сжимая руль, пытаюсь не устроить скандал. Вопросы так и хотят сорваться с языка. И ругательства.

Но она — не моя забота. Не часть моей жизни. Я не должен в неё лезть. Она сама так хотела.

Да только поздно, Пятницкий. Надо было пройти мимо, чтобы Геля сама расхлёбывала то, в чём оказалась. Но ты