Бывшие. Нам (не) суждено - Нонна Нидар

— У меня нет времени, у меня теперь… компания.

Произнести «Орлова» язык не поворачивается.

Отворачиваюсь, так чтобы губы Громова мазнули по щеке.

Я всё ещё не понимаю, чего ждать от этих отношений — или пародии на них. Надо бы замедлиться, подумать, а лучше записать получившиеся выводы. Но Громов как чувствует — не даёт и минуты на передышку.

— Вот именно. Ты можешь совсем не ходить на работу.

— Громов, ты сам себе противоречишь, — качаю головой и высвобождаюсь из объятий.

Вовремя. Стук в дверь повторяется, я разрешаю войти.

Оба юриста как ни в чём не бывало обходят всё ещё валяющуюся на полу рубашку Громова.

Полный финиш.

— Вы готовы поставить подпись и предоставить свой развод нам, Мария Алексеевна?

Иосиф Маркович и на сброшенные документы не смотрит. Достаёт из папки бумаги и кладёт на стол.

Молчу. Думаю.

Решаю?

Нет. Я не смогу больше с Колей. Не после всего, что было. Эту дверь я закрыла раз и навсегда.

Но открылась ли другая?

Молча я подхожу к столу и ставлю размашистую подпись.

— Прекрасно, просто прекрасно, — кивает юрист.

Не проходит и половины минуты, а оба исчезают где-то в недрах офиса.

Обернувшись, оглядываю кабинет.

Мне нравится его стильная сдержанность. Пожалуй, это действительно могло бы стать местом, где я с удовольствием работала бы.

Не обращая внимания на Громова, насколько это вообще возможно, касаюсь пальцами гладкой, прохладной столешницы, пока обхожу стол. На мгновение останавливаюсь перед массивным, но даже со стороны удобным креслом.

А потом решаюсь — с полным осознанием своей власти сажусь на место управляющего. Моё место.

Грудь захлёстывает восторгом и правильностью.

В своей глуши я даже не надеялась когда-нибудь занять похожее место. Слишком далеко были расписаны дети-внуки-правнуки владельцев компании по всем мало-мальски важным должностям. Хотя по способностям и знаниям они и близко не стояли к моим.

А теперь пожалуйста. Получите распишитесь не региональную компанию, а целый холдинг.

С моей фамилией на фасаде.

— Шикарно смотришься.

Громов с довольной усмешкой присаживается на край моего стола.

— Декольте бы побольше, но это оставим для тет-а-тет.

— Почему ты считаешь, что я вот так брошусь к тебе в объятия? Секс — это даже не половина отношений, не говоря о том, что наш не перекрывает и трети проблем между нами.

— Треть — это мало, — вздыхает Громов.

А у меня ощущение что надо мной издеваются. Впрочем, в его присутствии у меня почти всегда такое ощущени.

— Увеличим шансы? — подмигивает он.

И кладёт передо мной лист гербовой бумаги, который до этого достал из ящика.

Глава 33

Чувствую, как пальцы сжимают подлокотники кресла. Ногти царапают по гладкой прохладной коже.

И сразу расслабляюсь, чтобы Алекс не заметил.

— Что это?

Стоит только прийти в себя, решить, что обрела равновесие, как Громов нарушает с трудом достигнутый баланс. Он как яд, что отравляет мою кровь тогда, когда не ждёшь.

Проблема в том, что я сама с радостью поддаюсь его действию.

— Свидетельство о расторжении брака между мной и Громовой Каролиной Игоревной, датированное двадцатым сентября этого года.

Двадцатое сентября. А у нас Громов появился… двадцать первого? На следующий день после развода?

— Видишь ли, любимая, пришлось ждать полтора года, чтобы вывести все свои активы из-под влияния бывшей жены.

Алекс берёт мою безвольную ладонь и подносит к губам, согревает дыханием.

— Не хотелось делить с этой стервой ещё и бизнес.

— Она не стерва.

Сумасшедшая слегка, но это от горя. Ещё бы, если бы мой муж, пусть даже бывший, сразу после развода рванул в другой город, и я знала к кому — это был бы удар.

— Мне лучше знать, — усмехается он.

А потом разворачивает меня к себе вместе с креслом и присаживается передо мной какой есть — сильный, опасный, хищный. Смотрит, словно хочет выпить душу до дна, хотя там и так остались сущие капли.

Чувствую холодок, который проносится по ногам и рукам.

— Ты хотела начистоту, Маш. Я тебя хочу, и не только в постели. Ты мне нужна, и не только управляющим. И я не оставлю тебе выбора.

Громов улыбается, легко касается пальцем моего подбородка.

— Гордись, любимая, теперь у тебя есть ручной зверь.

— Но почему?

— Потому что тогда мы ошиблись. И я это исправлю.

Тогда мы ошиблись.

Эти слова эхом звучат у меня в голове всё время, пока мы спускаемся к машине, едем в какой-то ресторан, обедаем в нём — я так совсем не чувствуя вкуса.

Мы ошиблись.

Не я, а мы.

Это цепляет. Царапает так сильно, что меня переносит в то время, шесть лет назад, когда Алекс Громов не явился на собственную свадьбу.

— Пойдём, дочь. Всё будет хорошо.

— Не будет! — рвусь из папиных рук. — Я никогда и никому не буду нужна!

— Ты нужна мне, а остальные пусть катятся ко всем чертям.

Только папа смог увести меня в тот день из ЗАГСа. Зарёванную, с потёкшей косметикой и разбитым сердцем. Он как маленькую обнимал меня всю дорогу до дома, гладил по голове и шептал всякие успокаивающие глупости.

— Чтобы имени его не было в моём доме! — кричала мама, разбивая третью чашку. — Скотина! Жалкое отродье. Ну, ничего, жизнь тебя ещё покарает!

Психовала мама, пока я ровно неделю молча рассматривала стену напротив кровати. Расставляла приоритеты и клялась, что больше ни один мужчина никогда и ни за что.

Так и случилось — ни один больше не смог влюбить меня так, чтобы я потеряла голову. Даже Коля, хотя он казался настолько хорошим и правильным, что я, не думая, вышла за него замуж. Без фейерверков, фаты и белого платья, от которых тошнило. Без гостей, которым стыдилась смотреть в глаза. Под ворчание мамы, что так не делается и, вообще, стоило бы подождать кандидата получше.

Впрочем, вряд ли бы я дождалась достойного, раз даже самый лучший из всех — мой отец, не прошёл проверки. Через год после моей несостоявшейся свадьбы родители развелись, и теперь отец жил где-то в районе глухих сибирских лесов и прекрасно себя чувствовал.

В то время как в мамином доме под запретом были даже такие слова, как гром и гроза.

И когда Алекс подводит меня к нужной двери, открывает её, но не проходит, а протягивает ключи, я словно выхожу из оцепенения. Вместо того чтобы забрать ключи и идти осматривать своё новое жилище, скольжу рукой по его руке, обхватываю запястье.

— Каролина сказала, что