Бывшие. Нам (не) суждено - Нонна Нидар

А я даже ответить не могу, потому что это разрушит атмосферу дикого желания, которое вспыхнуло между нами.

Руки Громова стягивают простые бежевые трусики, обнажённой кожей я чувствую прохладу полированного стола. И хорошо бы это остужало, но нет.

Вместо всех адекватных и правильных реакций, которые я могла выдать, хватаю его за ворот рубашки и притягиваю к себе. Кусаю за губу, наслаждаюсь его хриплым рычанием.

Едва не рву пуговицы, чтобы добраться до загорелой, гладкой кожи.

— Малыш…

— Замолчи, — качнув головой, скольжу ногтями по каменному прессу.

Зараза.

Идеальный Алекс Громов.

Ни грамма лишнего жира. Ни сантиметра перекаченного торса.

Греческий бог в воплощении российского бизнесмена.

Бизнесмена, который назвал компанию в мою честь.

Но и об этом мы поговорим потом.

Деликатный стук в дверь никак не влияет на наше, одно на двоих, безумие.

Ведь я точно знаю, что буду жалеть. Но не могу остановиться.

Куртка падает куда-то за пределы взгляда. Металлические заклёпки звякают о паркетный пол.

— Последний шанс, любимая, — хрипло шепчет Громов.

Вместо ответа откидываюсь на руки, и он понимает намёк.

Горячий язык обводит ореолу груди, Громов втягивает, а потом слегка посасывает сосок.

Стон, который я издаю, слышно, кажется, даже в соседнем здании.

Господи! Мне никогда и ни с кем не было так хорошо.

Никогда.

Ни с кем.

Так стоило ли обманывать себя эти годы и довольствоваться суррогатом?

Потянувшись, запускаю пальцы в короткую шевелюру Громова. Слегка тяну, заставляю его вернуться к моему рту.

— Ненавижу тебя! — жарко выдыхаю ему в губы.

И первая тянусь к застёжке ремня.

Секс на рабочем месте? Отличный сюжет фильма для взрослых.

Вот только у нас всё сложнее, и не факт, что дойдёт до хеппи-энда.

Восхитительный секс ведь не повод даже для знакомства. А спать с начальником для многих в порядке вещей.

Служебный, мать его, роман.

Осталось проигнорировать тяжёлое, тянущее чувство в груди, сильно похожее на обиду. С одной стороны, оно возвращает меня на несколько лет назад. С другой — позволяет принять и отпустить.

И переспать с Громовым.

Широко открыв глаза, давлюсь усмешкой, когда чувствую головку немаленького члена.

Внутри меня всё готово и вибрирует от одной только фантазии, как это будет.

Вцепившись в его широкие плечи, ахаю, когда Громов входит на всю длину.

Захлёбываюсь стоном.

Это вот так? Вот такое у нас было?

Господи, спасибо, что я не помнила. Иначе не знаю, как смогла бы довольствоваться меньшим.

— Давай, любимая. Покажи, как тебе хорошо.

Громов с силой притягивает меня к себе. Сейчас нас не расцепит и самый талантливый хирург.

Руки Громова на моих ягодицах, он входит на всю длину, чтобы убить меня обратным движением.

Меня трясёт. Мышцы напряжены до такой степени, что бёдра ходят ходуном.

Пытаясь сдержаться, чувствую, как во рту появляется солоноватый привкус. Понимаю, что прокусила губу.

Закатывая глаза от тянущего, невозможного чувства между бёдер. Откидываю голову, позволяю ему контролировать ритм и силу движений, которые нарастают с каждым толчком.

Внушительный член Громова словно поставил себе целью протаранить меня насквозь. И чёрта с два мне это не нравилось!

— Да! — из меня всё-таки вырывается крик.

В тот самый момент, когда напряжение в теле доходит до пика. В желании насадиться на него до конца, подаюсь к Громову. Ближе, сильнее.

И кричу от бешеной разрядки, что горячей волной проходит по телу. Раз, второй, третий.

Оргазм длится и длится. И в тот момент, когда я пугаюсь, что что-то не так, меня отпускает.

А спустя пару движений и Громов глухо рычит, а потом подтягивает меня и утыкается лом мне в лоб.

Чувствую, как его член сокращается во мне. Как я продолжаю непроизвольно сжиматься вокруг него, в древнейшем, как мир, инстинкте.

Дышу, словно у меня обструкция — часто, хрипло, напрочь сорвано. В то время как грудь Громова ходит мехами, а сам он прижимает меня к себе до сломанных рёбер.

И больше всего боюсь момента, когда нам придётся встретиться взглядами.

Глава 32

У Громова таких проблем, конечно, нет.

— Так всё становится проще, да, любимая? — выдыхает он.

Да если бы.

Глубокое, ни на что не похожее раскаяние вперемешку со злостью на саму себя накрывает как по заказу.

— Вообще, ни разу, — вздыхаю.

Отодвигаюсь от него под прищуренный взгляд Громова. В ответ не смотрю из принципа.

Облизываю губу, чувствую припухлость там, где прикусила. Также, не глядя на него, соскальзываю со стола, ищу своё бельё и в один удар сердца одеваюсь.

Интересно, почему, когда Громов снимал с меня трусики, я не заметила, как это неудобно в тяжёлых ботинках? Зато сейчас мучаюсь. И оттого, что ощущаю его давящий взгляд — особенно.

— То есть не аргумент?

Всё-таки поднимаю взгляд.

Громов настроен иронично и даже не думает одеваться. Глаза против воли следуют по чётко очерченной мышце груди, потом пресса. Линия волос, уходящая вниз, к полурасстёгнутым брюкам, вызывает ненужные ассоциации.

Ассоциации! Серьёзно?

А охрененно горячий секс никаких ассоциаций не вызывает?

Чёрт.

Никогда не думала, что меня будет возбуждать один вид недовольного мужика в брюках с расстёгнутой ширинкой. Спасибо, хоть не с достоинством наперевес.

Впрочем…

Чёрт, чёрт, чёрт!

Непроизвольно облизываю губы и сглатываю. А потом отворачиваюсь от греха и снова набухающего бугра в громовских штанах.

Господи! Я ведь знала, что это будет плохая идея. Так смысл сейчас посыпать голову пеплом.

— Секс?

И хотелось бы выглядеть уверенно и дерзко, только не по мою честь. По крайней мере, не сейчас.

— Секс.

Громов не собирается облегчать мне задачу. Неторопливо и дико сексуально он идёт к шкафу, который, оказывается, встроен за невидимыми дверьми. Взяв рубашку, он накидывает её на широкие плечи, но так становится только хуже.

— Если забеременеешь, я с удовольствием возьму на себя все обязательства, — добавляет он.

Признаться, смысл фразы доходит до меня не сразу.

— Перебьёшься, Громов, — фыркаю. — Противозачаточные таблетки страхуют от подобных… ошибок.

Настроение скачет от довольно-расслабленного до «шеф, всё пропало».

— Мм, а как же сила нашей любви? — улыбается он широко и открыто

Впервые с момента, как вернулся в мою жизнь.

— Совместимость, радость твоей яйцеклетки и живость моих сперматозоидов.

— Ты степень по биологии успел где-то получить?

Подобрав куртку, кутаюсь в неё. Только это не уберегает от откровенно хозяйского взгляда.

Вот чего я боялась больше всего! Того, что Громов возомнит зелёный свет из-за моей позорной несдержанности.

— Поехали обедать, Маш?

Он подходит ближе и, несмотря на моё сопротивление, подтягивает меня к себе. Рука зарывается в распущенные