Гарантия на жизнь - Нина Юрьевна Князькова

— Нет, — Никульчин был спокоен.

— Ты… ее убить хочешь, что ли? — Опешил мой родственник. — Ведь, если рак вернется, там уже ничего не попишешь!

— Мы будем проверяться все время. Я найду врачей, которые будут готовы вести такую беременность. Я все оплачу, — Толя все же поднялся на ноги, но далеко не отошел. Видимо, сам он все же переживал куда больше, чем показывал. — Деньги не проблема. Мы завтра же съездим к врачу Тины, и все подробно обговорим с ним. Не переживай.

— Не переживай?!? — Брат совсем разошелся. — Ты просто год назад ее не видел, когда мы все миром ее не только из болезни вытаскивали, но и из глубочайшей депрессии. Еще и Кириллов, урод и тварь, именно в этот момент решил свалить. Ты хоть понимаешь, что она пережила, выстраивая свою новую жизнь? И сейчас ты помогаешь ей в ее сумасбродстве, отказывая в гарантии на жизнь?

— Ванька, прекрати! — Крикнула я так, чтобы брат услышал. — Это мое тело и мое дело, как жить дальше!

— Дура! — Взвыл мой родственник в трубку.

— Мы завтра съездим в город и во всем разберемся, — отчеканил Никульчин и прервал звонок.

— Извини, — я даже глаз поднять на не смела. Мда, дал бог родственничков….

— Он за тебя переживает, — вздохнул мужчина и снова сел рядом. Притянул меня к себе и усмехнулся. — Кстати, теперь тебе, как порядочной женщине, все же придется выйти за меня замуж.

Я грустно улыбнулась.

— Думаешь? — В этот вопрос я вложила все свои сомнения и переживания.

— Уверен. Дэн будет счастлив, Наде ты тоже очень нравишься, — сообщил он мне. — Я тебя очень люблю, но ты почему-то все время увиливаешь от прямого ответа на вопрос о замужестве.

Я уперлась взглядом в собственные коленки.

— Я боюсь, — призналась и себе, и ему. — У тебя дети, уже устоявшаяся жизнь….

— И я хочу прожить ее с тобой. Если все получится, то ведь еще ребенок появится. Наш с тобой, — напомнил он мне. — Так что тебе все равно придется согласиться.

— Давай завтра к Женьке съездим, а там уже видно будет, — не стала я давать серьезных обещаний.

В город мы отправились рано утром, так как у Смолова ближе к обеду какой-то симпозиум будет, а потому ему некогда, а я еще время отнимаю. Никульчин за руль меня не пустил, аргументируя это тем, что он, как мужчина, обязан меня беречь. Он вообще всю ночь меня от себя не отпускал. Даже ночью просыпался и прижимал меня к себе, будто боялся, что я куда-то исчезну. Да и я сама старалась напитаться его теплом, чтобы не думать о том, что мне предстоит дальше. Никульчин и так отреагировал гораздо лучше, чем я предполагала.

К центру мы подъехали к семи утра, когда двери здания были еще закрыты. Через стеклянные двери был виден лишь силуэт Евгения, который нервно топтался в фойе больницы. Завидев нас на крыльце заведения, он отпер двери и впустил нас внутрь.

— Анатолий Григорьевич, — протянул ему руку Никульчин.

— Евгений Родионович, — ответил ему Смолов, внимательно разглядывая моего спутника. — Пойдет, — усмехнулся он, повернувшись ко мне.

Я тихо фыркнула. Помню, как Женька впервые Кириллова увидел. Он его разглядывал, как невообразимо интересное, но очень отвратительное насекомое. Этакая толика интереса и ушат брезгливости, которая тогда мне была непонятна. Лишь позже я осознала, что такое окружающие меня мужчины видели в моем бывшем. Склонность к предательству, кажется, у них нутром чуется. Сейчас же ощущалось, что Смолову Анатолий пришелся по душе, а потому мой выбор был одобрен усмешкой и показным нейтралитетом.

В кабинет мы поднялись молча. Евгений указал нам на подготовленные два стула и сам тяжело опустился в скрипнувшее кресло.

— С чем пожаловали? — Врач сегодня был в особенно «благодушном» настроении, а потому язвил, не покладая языка.

— Я хочу узнать, что нужно сделать, чтобы организм Тины пережил беременность без последствий, — кажется, Никульчин уже тоже для себя все сформулировал.

— Ишь ты, какой, — Смолов усмехнулся. — Еще ни один женский организм не пережил беременность без последствий. Тут вопрос ставится по-другому: как сделать так, чтобы последствия были минимальны.

— И как же? — Анатолий вытащил блокнот и ручку и принялся внимать.

Я же только брови вверх приподняла, узнав свой блокнот с лотосом, который лежал у меня на кухне на всякий случай. Евгений тоже смотрел с некоторым удивлением на моего мужчину, но потом, видимо решил, что у всех свои странности.

— Еженедельный осмотр и сдача анализов, никаких стрессов. То есть, надо полностью исключить не только физическое истощение, но и моральное: Тине нервничать нельзя ни в каком случае, — наставительно сообщил он. — Так же я приготовил витамины, которые ей придется пропить в первом триместре.

— А… лечение какое-нибудь? — Никульчин все скрупулезно записывал. — Оборудование, может быть, нужно какое-то купить? Лекарства для клиники?

Смолов обвинительно посмотрел на меня.

— Ты ему не сказала, что Иван нас уже всем обеспечил еще в прошлый раз? — Спросил он у меня.

Я покачала головой.

— Жень, времени еще не было, — пояснила.

— Детей делать в неподходящий момент время у вас есть, — проворчал Евгений. — Ладно, я тут все расписал, — передо мной лег распечатанный лист. — Анализы у тебя неплохие, так что пока есть возможность потянуть и посмотреть, как все будет развиваться дальше. Тина, очень прошу тебя не ударяться в работу, забывая об отдыхе и еде. Я знаю, что ты склонна, забывая о себе, заниматься чужими проблемами. Сейчас не тот случай.

— Я присмотрю за этим, — пообещал Никульчин, глядя на меня так, что стало понятно: работать теперь я буду под строгим контролем и чуть что, меня будет ждать принудительный отдых, а то и вовсе поездка в клинику. Но ради ребенка я потерплю.

Глава 16

— Куда мы едем? — Спросила я, когда после клиники, машина Никульчина свернула совсем не в сторону выезда.

— В ЗАГС, — ответил он коротко. — Понимаю, что тебе не хочется, но так… у меня будет возможность хоть на что-то влиять, если все пойдет не по плану, — он бросил на меня тяжелый взгляд и снова уставился на дорогу.

Я поняла. Если меня экстренно положат в больницу, или что-то страшное произойдёт, то ему, как мужу, расскажут все и даже больше. А без штампа в паспорте он даже не сожитель, а просто посторонний человек.

— Я… фамилию свою оставлю, — Тиной Никульчиной