Месть бывшему. Мы теперь с тобой соседи (СИ) - Оксана Барских

— Дрянь! Какая же ты дрянь, Катя! А я, дурак, поверил, что ты не такая, как все. Что ты на деньги не падкая…

Он шипит, буквально выплевывает каждое слово, а затем хватает вдруг меня за горло. С силой, я аж дышать не могу, голова гудит так под давлением, будто вот-вот лопнет. Я хриплю, царапаю ногтями его кулак, но куда мне тягаться с его силищей.

Мне уже кажется, что я потеряю сознание или умру, но в этот момент напряжение с шеи исчезает. Как и Виктор вылетает из квартиры, как пробка из бутылки.

Короткие звуки ударов на лестничной площадке сменяются протяжными болезненными стонами, и они принадлежат Виктору. А над ним нависает Родион в одном банном полотенце на бедрах. Волосы мокрые, по телу стекают капельки воды, он даже вытереться не успел, услышал шум и выбежал мне на помощь.

— Еще раз прикоснешься к моей женщине хоть пальцем, я тебе все переломаю, в том числе и на ногах. Ты усек? — рычит Родион, но не громко. При этом угроза звучит весьма пугающе, я бы на месте Виктора поостереглась к нему лезть.

— Потаскуха, ты что, с этим уродом связалась? — ревет Виктор раненым зверем, но получает кулаком в грудину. Снова хрипит.

Я же вдруг думаю о том, что Родион не пинает его ногой, видно, не бьет так лежачих.

— Тебе тут не рады, мужик. Вставай и проваливай, пока я тебе почки не отбил.

Родион поднимает Виктора за грудки и спускает с лестницы. Я слышу глухие звуки ударов, выглядываю в тревоге, опасаясь, что если с бывшим мужем что-то случится, то у Родиона могут возникнуть серьезные проблемы. Но вижу только, как Виктор поднимается и сжимает кулаки, глядя на нас снизу вверх. В прямом и переносном смысле.

Я быстро залетаю обратно в квартиру, Родион неожиданно закрывает дверь, не позволяя мне выйти. Не знаю, что еще он говорит Виктору, но внутрь Родион заходит уже не таким злым и агрессивным.

— Спасибо, Родь, — сглотнув, говорю я и осматриваю его на предмет повреждений. Вроде бы цел. — Я не ожидала, что Виктор так быстро обо всем узнает.

— Надеюсь, ты все деньги положила в трастовый фонд Ани, как и планировала? — вздергивает он бровь

— Откуда ты… Света!

— Я умею быть убедительным, так что не сердись на нее.

— Я пока не получила перевод, это не быстрый процесс, как объяснил мне адвокат, но да, так и сделаю. Не хочу тратить эти деньги, лучше на работу устроюсь.

— Как тебе будет удобнее, Катюш, но имей ввиду, я тебя на нее не гоню. Уж свою женщину я смогу прокормить.

Закатываю глаза, но мне всё равно приятно. Быть под крылом заботливого и сильного мужчины — редкость, и я рада, что встретила на своем жизненном пути Родиона. Он, конечно, тот еще мистер патриархат, но не перегибает палку.

А вот желания пользоваться деньгами от продажи фирмы у меня нет и не было, так что для меня его ультиматум не проблема. Я и так не хочу к ним прикасаться, но вот Ане они сослужат неплохую службу. В конце концов, это деньги ее отца, и она имеет на них полное право.

— Родь, — зову я мужчину, когда он выходит из душа повторно, чтобы смыть с себя пыль подъезда.

— М? — спрашивает он и ложится на диван, подгребая меня под себя.

— Я согласна.

Он не спрашивает, о чем я. Сразу догадывается и накидывается на меня с поцелуями. А я ощущаю, что сделала правильный выбор.

Эпилог

Шесть лет спустя

— Мам, а папа плидет на мой выпускной? — спрашивает у меня Анютка, когда я забираю ее из садика. Скоро она его заканчивает, а Родион в последнее время крутится по работе, так что она переживает.

— Конечно, придет, солнышко. Разве папа когда-нибудь не выполнял свои обещания?

— А тетя Света с сыночкой-колзиночкой?

Дочка кривит личико, а я едва не смеюсь, ведь она как услышала эту фразу в сети, так теперь постоянно ее вставляет. Я делаю серьезное выражение лица и качаю головой.

— Не говори так при брате, хорошо? Он ведь обидится.

Несмотря на то, что Аня с сыном Светы ровесники, они не особо ладят, но мы с подругой и теперь родственницей уже махнули рукой, понадеявшись, что со временем, когда они повзрослеют, то подружатся.

— Ладно, — фырчит Анюта, но кивает.

— Завтра к логопеду пойдем, Анют. А то я папе расскажу, что ты меня не слушаешься, — строго говорю я дочке, и она нехотя соглашается, хотя не любит это дело. Но ей в этом году в школу, так что надо побыть строгой и заставить ее ходить на занятия с логопедом.

— Картавая, ха-ха! — дразнит дочку наш с Родионом сын, которому в этом году исполнилось четыре. Он, в отличие от старшенькой, хорошо выговаривает букву “р”

— От шепелявого слышу! — кричит Аня, и я развожу детей по разным углам, не даю им начать драться.

— Я не сепелявый! — в ответ ноет Марк и смотрит на меня вопросительно, как бы просит, чтобы я его поддержала. А сам при этом, строя вот такие глазки, пытается пинком дотянуться до Ани в полете.

— А ну успокоились! — покрикиваю я и тащу их к машине, надеясь, что они не устроят очередную драку в машине.

— Ну мам, скажи ему, чтобы не длазнился! — хнычет Аня, но я знаю, что ее слезы искуственные. Она у нас та еще актриса.

— Картавая-картавая! — высовывает язык Марк, который хоть и младше, но дает жару.

— Не вздумайте драться, дети, иначе отцу всё расскажу. И прекратите обзывать друг друга, вы родные брат с сестрой!

Как только они слышат про отца, почти сразу же замолкают, а вот я вздыхаю. В отличие от Родиона, я, к сожалению, не пользуюсь у них таким же авторитетом. Я рассаживаю их по детским креслам, сажусь за руль и вижу в зеркало заднего вида, что они корчат друг другу рожи. Делаю вид, что не замечаю и увлечена дорогой.

Главное, что не дерутся, и это уже хорошо.

Когда я паркуюсь у дома, дети немного успокаиваются, так что домой мы заходим уже не на взводе. Они сразу же убегают по своим комнатам, хотят посидеть в гаджетах, пока папа с работы не пришел. Родион в этом плане строг, не разрешает им сидеть