Развод на закуску - Лия Латте

— А за что это он извинялся? — подруга уставилась на меня с любопытством, а я снова почувствовала, что краснею.

Вкратце обрисовывая ей ситуацию в кабинете, я стараясь опустить подробности, но Таша всё равно хищно прищурилась, явно делая свои выводы.

— «Почти»? Ксюха, ты сейчас серьезно⁈ Человек, который перешагивает через людей, не замечая их, полез к тебе с поцелуями, а потом позвонил, чтобы извиниться? — она хлопнула ладонями по коленям.

— Перестань, — я отмахнулась, хотя сердце всё еще предательски колотилось.

— Ладно, оставим пока в покое Горского и его благородство. Давай лучше подумаем, как мы упакуем вазу. Раз уж её повезут его люди, нужно сделать так, чтобы она доехала в целости до самого триумфального момента.

Я посмотрела на это керамическое уродство у входа. Ваза казалась мне теперь не просто пылесборником, а настоящим троянским конем.

— Знаешь, Ксю, — в глазах подруги зажегся по-настоящему дьявольский огонек, — Этот фаллический фонтан с вензелями конечно же шедевр. Но у меня есть идея, как сделать подарок от «любящей невестки» по-настоящему незабываемым. Так сказать, с эффектом длительного послевкусия.

— Куда уж незабываемее, Таш? — я устало улыбнулась, присаживаясь на край дивана.

— Нет, торт съедят и позор быстро забудется. А ваза… ваза останется в её гостиной как символ её «голубой крови». Так вот, — Таша понизила голос до заговорщицкого шепота, — Перед самым дарением, когда мы будем в ресторане, я незаметно подброшу на самое дно этой амфоры ма-а-аленький кусочек сырой рыбы.

Я замерла, осознавая масштаб задумки.

— Рыбы? — переспросила я.

— Именно! — Таша победно вскинула палец вверх. — Через день-два, когда Галина Викторовна торжественно водрузит это сокровище у себя в спальне или гостиной, ваза начнет «благоухать». И поверь, этот аромат тухлятины она не выветрит ничем. Будет метаться по квартире, искать источник вони, обвинять кого угодно, а пахнуть будет её драгоценный антиквариат.

Я представила эту картину: чопорная Галина Викторовна, раздувающая ноздри от запаха гниющей рыбы посреди своих «музейных» интерьеров, и не выдержала. Сначала из меня вырвался короткий смешок, а через секунду мы с Ташей уже хохотали в голос, до колик в животе.

— Это… это просто гениально жестоко, — выдавила я сквозь смех, вытирая выступившие слезы. — Клин клином, как ты и говорила.

— Пусть привыкает к запаху своего истинного нутра! — провозгласила Таша, хлопнув в ладоши.

Вечер потек в ином русле, наполняясь уютной суетой, которая на время вытеснила из мыслей и предательство мужа, и прочую грязь. Мы переместились на кухню, где в четыре руки принялись сооружать поздний ужин. Это было странное, почти забытое чувство единения. Таша азартно кромсала овощи для салата, а я занималась пастой, вдыхая аромат базилика и чеснока. В этой простой домашней работе, в стуке ножа о доску и кипении воды было то, что возвращало мне спокойствие.

Расправившись с едой прямо за кухонным островом, мы единогласно решили, что ложиться спать лучше после просмотра чего-то веселого. Возвращаться в спальню, где еще сохранился фантомный запах парфюма Сергея мне не хотелось. Таша, словно почувствовав мой внутренний протест, ловким движением разложила огромный диван в гостиной. Мы натащили гору подушек, достали пушистые пледы и создали некое подобие «плюшевого гнезда» посреди комнаты.

На экране замелькали кадры старой комедии, которую мы засмотрели до дыр еще в студенческие годы. Знакомые шутки и нелепые ситуации работали лучше любого успокоительного. Таша то и дело вставляла свои комментарии, припоминая наши собственные институтские авантюры, и постепенно напряжение в моих плечах, державшееся последние несколько дней, начало отступать. Мы устроились под одним пледом, как в юности, чувствуя себя защищенными в этом маленьком освещенном пространстве посреди темной квартиры.

Свет телевизора мягко ложился на стены, комедия подходила к концу, и веки стали наливаться тяжестью. Таша уже тихо посапывала рядом, а я почти погрузилась в спасительное забытье, когда экран телефона на журнальном столике беззвучно вспыхнул.

Я нехотя протянула руку, ожидая очередного лицемерного сообщения от Сергея, но имя на дисплее заставило сердце пропустить удар. Роберт.

«Еще раз доброй ночи, Ксения. Я рад, что вы приняли мои извинения. Я обещаю, что никогда больше не нарушу ваши границы… без вашего на то разрешения.»

Я перечитала текст несколько раз. По коже пробежал едва уловимый холодок, но на этот раз он не был тревожным. Он словно признавал: я знаю, что вы мне сейчас не доверяете, и не собираюсь на вас давить. Его обещание не нарушать границы без моего разрешения дарило парадоксальное чувство безопасности, которого мне так не хватало.

Я заблокировала телефон и прижала его к груди, глядя в потолок. Впереди был день, который будет посвящен только мне любимой. Своего рода подготовка перед боем. Укрывшись пледом по самые уши, я наконец закрыла глаза.

Глава 21

Утро началось с кофе. Мы с Ташей сидели на кухне и обсуждали планы на мой день тишины.

— Думаю, что могу себе позволить маленькие радости, — я отставила чашку, чувствуя непривычный прилив азарта. — У нас есть кругленькая сумма на «символ любви» к его матери. Я считаю, что имею право часть потратить на себя. Пройдемся по магазинам? А остальное оставлю для адвоката.

— Золотые слова, Ксю! — Таша подскочила с места.

Через час такси привезло нас к одному из самых дорогих торговых центров города. Раньше я заходила сюда редко, всегда чувствуя какой-то укол вины. Сергей часто напоминал, что нам нужно «откладывать на будущее» и «не разбрасываться средствами». Теперь же, зная, на какое «будущее» уходили эти средства, я открыла массивную стеклянную дверь с таким грохотом, будто выбивала её ногой.

Шоппинг превратился в акт паломничества. Мы не просто покупали вещи, мы с любовью обходили каждый приглянувшийся магазин.

В очередном бутике мой взгляд упал на платье. Оно было цвета темной, почти черной бирюзы, из тяжелого шелка, который при движении напоминал чешую какой-то глубоководной хищницы. Тонкие бретели, открытая спина и разрез, который при ходьбе целомудренно скрывал ноги, но при малейшем порыве ветра обещал показать слишком много.

— О боги, — выдохнула Таша, когда я вышла из примерочной. — Если ты наденешь это на юбилей, Галина Викторовна подавится своим же ядом. Ты выглядишь не как невестка, а как роковая