Куплю тебя. Навсегда - Галина Валентиновна Чередий

— Время на раздумья истекло, Лиля.

— Это твоё соглашение… такое не может ведь быть законно. — сделала последнюю попытку девушка.

— Очевидно, у тебя есть масса более законных способов получить средства на лечение брата. — ткнул безжалостно я в самое больное и это возымело эффект.

Лиля шагнула к столу, схватила ручку и быстро поставила две подписи.

— И когда приступать к рабским обязанностям? — спросила она с вызовом.

Ох, как же мне хотелось просто нагнуть её сразу же, прямо тут над столом. Задрать подол этого её пушистого балахона и отодрать, жёстко, по-животному, чтобы орала в голос… но только от кайфа. Чего быть попросту не может. Не так, не сейчас, далеко не с первого раза, я самообманом и порно-фантастикой не увлекаюсь.

— Тогда, когда мне твои услуги понадобятся. — почти мстительно ответил ей, злясь на необходимость обуздывать то, что она во мне пробуждает. Пробуждает, но угомонить пока не в состоянии. — Иди вниз, скажи Надежде на стол накрывать.

Глава 20

Лилия

Кажется, я не дышала, пока не вышла из кабинета Волкова. Каким-то чудом, не иначе, я смогла именно выйти, а не вылететь пулей, задохнувшись от рыданий. Но уже дойдя до лестницы поняла — плакать я не буду. Не хочу я плакать, я, зараза, убивать хочу. Громить все, что под руку подвернется и смогу от пола оторвать, бить, чтобы гром, звон и осколки ливнем, пинать и рычать диким зверем.

И к такому гаду и моральному уроду я за этим дни начала проникаться сочувствием? Дура сентиментальная! При виде него на экране в новостях у меня что-то там дрожало, вибрировало и екало? Не иначе, как это было некое интуитивное знание о том, какая же он сволочь. То есть, до какой степени. Заправской сволочью он себя с самого начала показал, это просто мои мозги дурацкие так устроены, что вольно или невольно в каждом мерзавце пытаюсь разглядеть что-то положительное. Ведь все мы люди, все разные и по-разному относимся к окружающим и можем очень отличаться в зависимости от того где мы, с кем, в каком настроении и в каких обстоятельствах. Одним людям ты можешь ангелом показаться сегодня, другим — чертом бешеным с рогами, а завтра все поменяется. Вот, скажем, творится у женщины дома какая-нибудь дичь, вот она потом и срывается на всех и на работе, и в магазине, и на ПВЗ скандал на пустом месте закатит. А потом проревется, осознает и стыдно ей, может даже извиняться пойдет. И так у всех. Почти. Мало ли что на душе у кого, на работе, в личной жизни, день хреновый или вовсе затяжная черная полоса, нельзя людей сходу в мерзавцев зачислять безвозвратно.

Но Волков точно не тот случай. Он — сволочь от природы, по жизни, без права на реабилитацию, да еще и откровенно наслаждается собственным сволочизмом. Но что самое хреновое? Ненавидеть его однозначно и безоговорочно не могу. Вот хочу сейчас изо всех сил, но никак.

— Лиль, так шо, вечерять Матвей Сергеяч будет? — встретила меня у подножья лестницы Надежда.

— Да, сказал накрывать. — рявкнула я отрывисто.

— Лиль, ты чего? — тут же насторожилась пожилая женщина, заставив меня устыдиться. — Хозяин обругал? А за шо?

Я помотала головой и извинилась, но помогать ей не пошла. Выскочила через заднюю дверь на улицу и побежала опять к пруду. Уже смеркалось, морозец тут же укусил за все открытые части тела, холодный ветер запросто проник под пушистое флисовое домашнее платье, которое мне Надежда принесла из дома. Дочке заказывала, а той носить неудобно, оно впереди не расстегивается, а она грудью кормит.

Не успела я и один полный круг сделать вокруг пруда, пристально глядя на едва уже различимые сейчас в воде силуэты разноцветных рыбин и пытаясь обуздать бушующие эмоции, как сверху меня окликнул голос Волкова, заставив вздрогнуть сильнее, чем от холода.

— Ты договор подписала, Лиля, так что, шляться без верхней одежды, рискуя навредить своему здоровью, права не имеешь. — сказал он, в распахнутое окно. — Немедленно домой зайди.

— Ну да, теперь же моему здоровью право имеешь вредить исключительно ты. — пробормотала я себе под нос, но подчинилась и пошла обратно к двери.

— И, кстати, покидать дом и передвигаться теперь ты должна с моего разрешения исключительно. — в догонку провещал сверху Волков, как мне почудилось, откровенно уже глумясь.

— В туалет тоже отпрашиваться надо будет? — не выдержав, огрызнулась я.

— В том числе. — был ответ и я, стиснув зубы, влетела в дом и шарахнула дверью.

— Ты чего? — удивленно спросил Кирилл, на которого я тут же наткнулась в холле. — Там что, ветер поднялся?

— Ага, ураганный. — буркнула я.

— Лиля! — разнесся по дому зычный голос Волкова. — За стол!

“За стол”, “к ноге”, “сидеть”, “лежать”, “минет” — это теперь моя жизнь на ближайшее время? И как надолго? До того, как Сережка не вылечиться или я не осточертею в качестве игрушки Волкову. Тогда я очень хочу знать, как это сделать как можно скорее.

Войдя в столовую, я увидела моего нового хозяина уже за столом на его любимом месте. С моей стороны тоже уже было накрыто, а Надежда как раз удалялась в сторону двери на кухню.

— Ешь садись, — распорядился Волков.

— За стол? — из чистой вредности уточнила я.

Да и вообще, почему бы мне не ждать от него какой-нибудь фигни, вроде питания с его рук или из собачей миски после этого его соглашения. Пробой днища он такой — если прорвало, то конца края нет.

Услышав мой вопрос, Надежда резко обернулась, глянув изумленно и посуда громко звякнула. А Волков невозмутимо дождался ее ухода и только тогда ответил.

— Пока да.

— Благодарствую, хозяин. — поклонилась я в пояс, прежде чем сесть.

— Балаган прекращай! — рыкнул Волков, прищуриваясь на мгновенье и я моментально поняла, что и правда не стоит. В конце концов, единственная штрафная санкция прописанная в соглашении — сокращение или вовсе прекращение финансирования лечения брата, которое так-то еще и не началось.

Уселась и уткнулась взглядом в тарелку, взявшись за еду. Ароматное и потрясающе вкусное тушеное мясо с овощами, которое я помогала