Танец нашего секрета - Алина Цебро

Красный свет светофора. Я останавливаюсь слишком резко, и ремень безопасности впивается в грудь. Дыхание перехватывает, в висках пульсирует кровь. Три года. Три проклятых года, когда я пытался забыть её, когда ненавидел. Когда понимал, что она виновата в смерте Рида, а её папаша в смерте моих родителей. Господи...Я ведь не должен это чувствовать? Не должен. Но чувствую.

— Райан...

— Не надо, — я поднимаю руку, всё ещё глядя прямо перед собой. Профессиональная часть моего мозга анализирует ситуацию: она честна, она доверяет мне, она пытается построить отношения на правде. Но другая часть — та, что принадлежит не психологу, а просто мужчине, который любит эту женщину до безумия — хочет выйти на улицу и разгромить тачку до состояния рухляди, чтобы просто выпстить пар злости.

Я делаю глубокий вдох. Выдох. Ещё один.

— Ты была свободна, — говорю я наконец, и голос звучит удивительно спокойно. — Так что я не имею права...

— Имеешь, — перебивает она, и теперь поворачивается ко мне. Я чувствую её взгляд на своём лице. — Имеешь полное право злиться. Я бы на твоём месте...

— Что? — я наконец смотрю на неё, и она вздрагивает от того, что видит в моих глазах. — Что бы ты сделала, Оливия? Снесла бы ему голову? Сожгла бы всё к чертям?

Она молчит, потому что мы оба знаем ответ.

Зелёный свет. Я еду дальше, и несколько минут мы просто молчим.

— Сколько раз? — вырывается у меня прежде, чем я успеваю сформулировать вопрос более... цивилизованно. Я самоубийца, раз хочу знать, но мне кажется, что ответ способен восстановить моё спокойствие.

Оливия вздрагивает, но не отводит взгляд.

— Нечасто. Если честно, я не смогу назвать точную цифру, но на пальцах двух рук она точно есть.

Я киваю, обрабатывая информацию. Профессиональная часть моего мозга отмечает: она точна в деталях, не пытается приукрасить или преуменьшить. Это хороший знак. Другая часть просто пытается дышать.

— Как это началось? — мой голос звучит глухо даже для моих собственных ушей.

— Его родители что-то заподозрили, точнее мать. — Она делает паузу, собираясь с мыслями. — Мы остались ночевать в их доме после ужина, и услышали как они болтали о том, что тут что-то нечисто. Знали же изначально, что брак фиктивный, но всё равно ждали чего-то от нас, а точнее...кого-то, — Лив смущается, сильно смущается. Детей имеет ввиду? — Спать в разных комнатах нас никто бы не позволил, да мы и не собирались. Знали ведь, что его мать пасти будет, как бульдог со слюной у рта. Так и вышло. Мы поняли, что нужно как-то её...отвадить.

Я понимаю, что она имеет в виду, и желудок сжимается.

— Мы оба поддались, — добавляет она тихо. — Это было необходимостью. И, если честно, то желанием. Потому что мы оба с ним взрослые люди, женатые друг на друге. А я...знала, что подпустить к себе больше никого не смогу. После тебя...Но...Лукаса смогла.

Мы снова молчим. Я понимаю её, чёрт, блядь, я ведь правда её понимаю. Я ни раз хотел сорваться, поехать и оттрахать кого-нибудь в клубе. На день рождения свой, даже позволил Джули поцеловать. И если бы не мой самоконтроль, возможно, мы бы зышли дальше.

— Я заключил сделку с Лукасом, — говорю я внезапно, и слова вырываются прежде, чем я успеваю их обдумать. Но так надо, так правильно, она должна знать, чтобы для неё это так же не было сюрпризом.

— Что? — теперь удивлена она.

— Тогда три года назад, когда он вывел меня. — Я переключаю передачу, сосредотачиваясь на дороге, потому что не могу смотреть на её лицо сейчас. — Он попросил больше никогда к тебе не приближаться. Даже взгляда твоего не искать. Даже не думать о тебе.

— Райан...

— Взамен он предоставил мне кое-какую информацию.

Тишина. Я слышу, как она дышит, слышу, как работает её острый ум, складывая детали головоломки.

Проходит минута. Две. Пять.

— Ты хотел убрать моего отца с помощью сведений Лукаса? — голос её звучит странно — не сердито, не обвиняюще. Просто... констатирует факт.

— Да.

— Это разумно.

Я ожидаю взрыва. Крика. Оливия — глава мафиозного клана, и даже если её отец — чудовище, это всё равно её семья, её кровь, её ответственность. Но она молчит. Просто смотрит в окно, и я не могу прочитать выражение её лица в отражении стекла.

Остаток пути проходит в тишине, тяжёлой и плотной, как туман.

Я припарковываю машину, загружая на телефон своё место положение, ч тобы Блейн его отследил. Проходит три минуты, прежде чем он даёт добро. Рядом нет отслеживающих устройств, камер, которые нас отследят.

Мы выходим из машины. Я иду на полшага позади неё, наблюдая, как она поднимается по ступенькам. Мне так не хочется туда идти. Хочется схватить её и не позволять больше от себя отходить.

Лукас Вейн стоит в дверном проёме, и я вижу, как его лицо меняется, когда он видит Оливию. Это длится долю секунды — уязвимость, нежность, что-то настолько личное, что я чувствую себя вторгшимся в чужое пространство. Потом маска возвращается на место, но я уже видел. Я психолог, чёрт возьми. Я читаю людей, как открытые книги.

Он любит её.

Лукас Вейн. Он взял фамилию жены. Лукас стал Вейном, подчинился традициям мафиозного клана Оливии, принял её фамилию, её мир, её правила.

Я бы никогда этого не сделал.

Мысль приходит резко, как удар. Я бы никогда не позволил Оливии остаться Вейн. Она бы стала Пирс. Или Моррис. Какую бы сама захотела, такую бы мы и взяли.

Это эгоистично? Возможно. Но это правда.

И дело не в том, что Вейны — зло. А Вейны для меня зло. А в том, что я бы не принял её мир...Ни тогда, ни сейчас. Не тот мир, что я вижу.

— Оливия, — говорит Лукас, и его голос звучит мягче, чем я когда-либо слышал. Он обнимает её, притягивает к себе, и она отвечает на объятие естественно, легко, как будто это самая обычная вещь в мире.

Я стою в стороне, наблюдая, как мужчина, с которым я заключил сделку когда-то, обнимает женщину, которую я люблю. Мужчина, который спал с ней. Мужчина, который провёл с ней три года. А нет, я не успокоился.

— Райан, — Лукас наконец замечает меня, и его рука всё ещё лежит на плече Оливии. Собственнически. Защитно. — Спасибо, что заботился о ней.

Заботился? Да, заботился. Особенно ночью, тупой