Жажда хаоса - Джилл Рамсовер
Когда беру член, он становится невероятно твердым от осознания, что облегчение близко. Не могу поверить, что я здесь, на ледяном холоде, дрочу, как будто не могу прожить несколько недель без разрядки, но эта женщина сводит меня с ума.
Достаточно ее мимолетного образа, чтобы мои яйца напряглись в ожидании. Она лежит на кровати на спине, как минуту назад, но вместо того, чтобы мыть ее волосы, я засовываю свой член глубоко в ее горло. Сдерживаю мурашки, которые пытаются распространиться от основания позвоночника. Я не готов, чтобы фантазия закончилась, но когда представляю, как она широко раздвигает ноги и трогает себя, стонет с моим членом во рту, оргазм застает меня врасплох. Я кончаю, сперма попадает на заднюю стену. Мне, черт возьми, все равно. Удовольствие омывает меня, как весенний дождь. Оно почти мгновенно охлаждает кровь, движения становятся медленными, пока вытягиваю каждую последнюю волну разрядки.
Черт, мне это было нужно.
Пока привожу себя в порядок, впервые изучаю устройство туалета. Оно сложнее, чем просто яма в земле, но недостаточно изощренное, чтобы быть септиком. Тот, кто построил это место, должно быть, имел помощь или привез технику, потому что яма слишком глубокая и узкая, чтобы ее можно было выкопать вручную. Мысль о яме для туалета наводит меня на идею, что яма, вероятно, отлично подойдет для хранения нашего мяса. Мне нужно будет только соорудить крышку.
Я выхожу и осматриваю заднюю стену хижины, где хранятся несколько инструментов. Там есть кирка, но нет лопаты. Не идеально, но выполнимо. Возможно, даже необходимо, учитывая, насколько замерзла земля.
Черт возьми, да. Почему я не подумал об этом раньше?
После оргазма и отличной идеи чувствую прилив энергии — лучшее, что я чувствовал с тех пор, как упал самолет и оставил нас в глуши. У нас есть еда, убежище, и я в одном шаге от того, чтобы зарыться лицом между бедер Шай.
Я чувствую себя настолько оптимистично, что начинаю рассматривать наше время здесь как заманчивый вызов. Возвращение к жизни в ее самой базовой форме.
Если честно, было освежающе сосредоточиться исключительно на выживании.
Никакой политики или стратегий. Никаких забот о том, кто может отвергнуть мою роль босса. Никаких разборов чужих катастроф. Я почти не думал о том, что могло произойти в мое отсутствие дома — кто взял на себя лидерство и какие проблемы могли возникнуть у Санте и Томмазо. Оба вопроса должны были маячить на заднем плане моего сознания, но у нас были более важные проблемы, которые требовали внимания. Здесь, в глуши, жизнь странно проста. Обеспечить себя едой, водой и теплом. Каждый день, когда мы достигаем этого, — это успех.
Дома мне пришлось бы разбираться каких судей и политиков нужно подкупить или как поддерживать мир с другой организацией. Главный вопрос здесь — съесть ли сначала кролика или птицу. И когда закончу строительство нашего морозильника, я буду знать, что использовал свои собственные руки, чтобы создать решение, которое поможет нам выжить.
Никогда не думал, что что-то настолько простое может быть настолько удовлетворяющим. Технически, я еще не знаю этого, но вот-вот узнаю, потому что собираюсь построить лучший подземный морозильник, известный человечеству.
ГЛАВА 20
Ренцо проводит остаток дня снаружи, работая над своим приспособлением для хранения. Наверное, следовало бы присоединиться к нему, чтобы помочь хотя бы в поиске подходящей древесины, но мне нужно немного пространства. Если я не собираюсь помогать, то должна хотя бы подумать о том, что происходит между нами и что чувствую по этому поводу. Его прикосновения. Наше пари. Но нет, я полностью погружаюсь в избегание и играю не меньше сотни раундов пасьянса.
К концу дня Ренцо возвращается в хижину с мокрой головой. Он действительно окунул голову в ручей, как и говорил, и вымыл волосы. Когда он немного вытирает волосы полотенцем, показывает мне свое творение — выкопанный морозильник, который он соорудил. Мы кладем туда запасного кролика, но на следующий день приходится его съесть, когда утром все ловушки оказываются пустыми. Разочарование никак не улучшает наше задумчивое настроение. Никто из нас не проявляет интереса к разговорам.
После кролика мы проводим день, разводя еще один костер. Тишина продолжается. По крайней мере, наше молчание кажется товарищеским, пока мы работаем. Когда костер разгорается, он исчезает к ручью, чтобы порыбачить. Я остаюсь у хижины и наблюдаю за огнем. Ветер необычно тихий, и, если сесть на правильном расстоянии, становится приятно тепло. Дым клубится в пасмурном небе. Птицы каркают и порхают к ближайшим деревьям. Я сижу и стараюсь не думать о том, что никто не придет.
Изо всех сил стараюсь не думать, но времени слишком много. Я ловлю себя на том, что размышляю о том, как он мыл мне волосы, и задаюсь вопросом, почему отказался позволить мне вымыть его. Он дал понять, что хочет меня физически. Зачем избегать возможности, которая может привести к чему-то большему? На самом деле, я удивлена, что он ничего не пытался сделать с момента нашего пари. Никаких случайных прикосновений по утрам, или невинных ночью.
Ренцо не из тех, кто позволяет случаю определять свою судьбу.
Когда думаю о том, насколько задумчивой я была, кажется глупым полагать, что он не проходит через то же самое. Чтобы не переусердствовать с размышлениями, занимаюсь ботаникой. Я нахожу одну из немногих книг на нижней полке книжного шкафа — это энциклопедия съедобных растений. Информация может быть очень полезной, и мне больше нечем заняться, так что я погружаюсь в чтение.
Изучаю, что могу, но большинство растений находятся в состоянии покоя зимой. Мне бы хотелось пройтись и попробовать определить что-то из книги. Надеюсь, мы уедем отсюда задолго до того, как местная растительность оживет.
На восьмой день после поимки мы находим рекордные три добычи в наших ловушках. Это открытие поднимает нам настроение. Мы улыбаемся от уха до уха, и я понимаю, что именно этого нам не хватало. Да, мы были тихими, но дело не только в этом. Мы были немного мрачными. Приятно
