Детка. Вы мне не нужны - Зоя Берг
«Может извиниться?».
А смысл? Я уже пыталась – извиниться, объясниться. И что? Я ни в чем перед ним не виновата, в конце концов! Он мне кто? Муж? Любовник?
«Никто».
«Ну вот и ладушки».
Я выдыхаю. С шумом. И чувствую, как на смену злости на себя приходит злость на него. Да, он меня поддержал. Да, в самые сложные минуты он оказывался рядом. Но если бы я к нему не пришла – то ничего этого и не было бы. Жила бы себе спокойно.
«Ну не спокойно, конечно. Но как-то бы жила».
И я не просила у него всего этого. Больницы, ромашки. Чертовых крекеров! Я вскакиваю. Начинаю метаться по комнате собирая вещи.
«Надо уехать! Вот прямо сейчас! Вызвать такси…».
Замираю. Такси? Нет. Нет! Только не такси. Я кладу руку на живот.
«А если… что-нибудь… опять?».
Опускаюсь в кресло. Василий уже, конечно, уехал. Но я же, наверное, могу. Попросить…
«Опять попросить помощи?».
Да. Опять попросить помощи. В последний раз. И я же не просила везти меня сюда! Встаю. И решительным шагом выхожу из комнаты.
Он в гостиной. Сидит в кресле у камина. Ноутбук на коленях. Экран светит, отбрасывая тени на лицо. Усталое. Сосредоточенное. Пальцы лежат на клавиатуре, но не печатают. Просто лежат. Я останавливаюсь в дверях.
- Рус?
Поднимает на меня глаза.
- Я хочу домой, - слышу в своем голосу усталость. - Понимаю, что Василий уже не работает. Но на такси… страшно. Может быть можно позвонить Василию?
Он медленно поднимает руку. Закрывает ноутбук. Ставит на столик. Смотрит на меня. В его глазах - что-то непонятное. Злость? Усталость? Разочарование? Но точно не облегчение.
«Черт».
- Ну раз у тебя такое нестерпимое желание, - тихо, без эмоций. - Я сам тебя отвезу.
Я моргаю.
- Иди собирайся.
Он встает. Подходит к вешалке. Берет ключи. Металл звенит в тишине.
- В конце концов, ты взрослая девочка, - бросает через плечо. - И можешь жить свою жизнь так, как хочешь. Я вздрагиваю.
«Взрослая девочка».
«Жить как хочешь».
Он дает мне выбор? Нет. Он констатирует факт. Хочешь уйти – уходи. Опять. Снова. Типа открывает дверь. И ждет, пока я уйду. Я смотрю на его спину. На ключи в руке. На тень от камина на стене. Внутри что-то обрывается. Не от боли. От пустоты. От того, что он прав. Я могу. Я всегда могу. И всегда ухожу.
- Хорошо, - шепчу.
Разворачиваюсь. Иду наверх.
«Это правильно. Ты все делаешь правильно».
Я захожу в комнату. Беру сумку. Смотрю на кровать. На окно. На сад в темноте. Яблони стоят черными силуэтами.
«Слышишь?»- думаю я в сторону живота. -«Мы едем домой. Наш дом. Там пыль. Но там хорошо и спокойно. И понятно. Все-все понятно».
Внутри тихо. Но я знаю, что он там. И что он меня слышит.
Спускаюсь. Рус стоит у двери. В куртке. Ждет. Не смотрит на меня. Смотрит в пол. Дышит ровно.
- Готова?
- Да.
Мы выходим. Дверь закрывается. Щелчок замка. Я иду первая, тянусь к ручке, открываю, забираюсь на пассажирское виденье. Пристегиваюсь. Ремни прижимают к сиденью. Он заводит двигатель. Фары режут темноту. Свет ложится на асфальт длинными полосами.
Едем. Молчим. Тишина. Музыку он не включает. А я и не прошу.
Я закрываю глаза.
«Все правильно. Все логично. Все по плану».
Только... больно. Как будто кто-то тянет за невидимую нить, которую я даже не замечала. Пока она не натянулась до предела. Как будто я уезжаю от чего-то нужного, теряю что-то важное. Что-то, что так и не успело начаться.
Машина сворачивает на шоссе.
Я открываю глаза. Смотрю в окно. На свое отражение в стекле. Бледное. С синяками. С глазами, в которых - усталость и странная, тихая пустота.
«Мы справимся», - думаю я. Не знаю, кому. Ему? Себе? Точке внутри?
Отражение не отвечает.
Глава 32
Машина останавливается у подъезда. Я расстегиваю ремень. Тянусь к ручке. Он открывает свою дверь.
- Я сама дойду, - бросаю через плечо
- Нет.
- Рус!
- Нет, - повторяет он. Просто. Как факт.
Выходим. Он идет рядом - не берет под руку, просто идет. Подъезд, лифт, четвертый этаж. Я достаю ключи. Руки почти не дрожат. Дверь открывается. Я нажимаю выключатель. Кактус на подоконнике. Пыль. Мой диван. Мои стены. Мой дом.
- Все, - говорю я. - Я пришла. Уходи.
Рус стоит у порога. Осматривает квартиру - быстро, одним взглядом. В глазах узнавание. Да, он был тут. Два года назад. Перед тем как я написала, что больше не могу с ним встречаться.
- Хорошо, - говорит он.
Разворачивается к двери.
- Вот и прекрасно! - не выдерживаю я.
Останавливается.
- Просто прекрасно! Отлично! – несет меня, - Ты такой суперский. Такой молодец. Даже не знаю, как и благодарить.
Он не поворачивается.
- Зачем ты так, - тихо, еле слышно.
- Как - так?
Оборачивается. Смотрит на меня.
- Маруся.
- Что - Маруся?! - почти кричу. - У меня все нормально. Да! Ты как обычно оказался незаменимым! Привез, увез. Позаботился!
- Маруся.
- Можешь уходить! Да!
Мы смотрим друг на друга. Тишина становится такой, что я слышу, как стучит сердце. Чувствую, как пульсируют виски. А еще гудит голова и дрожат руки.
«Врач говорил никаких стрессов».
«Ну да».
- Маруся, - прочищает горло. – Что происходит?
- Зачем ты привез меня к себе? - говорю я тише. Но это не спокойствие - это усилие. - Я могла бы… Сама. Не так уж мне и плохо. Но ты велел чтобы меня отвезли к тебе.
- За тобой нужен был присмотр.
- Да блин, Рус! Поехала бы к маме - она бы присмотрела.
- Врач настаивал на медицинском наблюдении, - бубнит.
- Нина Петровна - это медицинское наблюдение? - фыркаю. - А знаешь, что я поняла?
Молчит.
- Я вдруг поняла зачем все это было. Ты просто так решил и… и сделал. Как всегда. Не спросил. Не предложил. Просто Василий привез - и все.
