Измена. Предатели должны гореть в аду - Кира Фарди

— О чем задумалась? — спрашивает Тарас.

— Муж так и не приехал, — говорю дрогнувшим голосом, в который прорываются едва сдерживаемые рыдания.

— Ему тоже нужно прийти в себя.

— Ты так считаешь? Значит, вы все одинаково мыслите? Вас обвиняют в измене, предъявляют доказательства, а вы даже извиниться не можете.

— Тебе нужны его извинения? — резко спрашивает он. — Сейчас устрою!

Тарас вытаскивает смартфон и куда-то звонит. Я неожиданно пугаюсь, сердце так и ухает в пятки. Сегодня весь день будто на качелях: туда-сюда, туда-сюда, поэтому просто выхватываю у него мобильник.

— Не надо. Только не сегодня. Безумно длинный день. Пусть Мишка делает все, что хочет. Поехали.

— Я хотел вызвать такси, — улыбается Тарас. — Пешком далековато топать.

Я краснею, в эти дни вижу в людях только плохое.

— Погоди минутку, — бросаюсь к столу и оставляю мужу записку.

Тарас мрачнеет, тогда я протягиваю ему листок, на котором написала: «Я ухожу. Не ищи меня. Документы на развод подам сама».

— Может, еще передумаешь?

— Не хочу, да и не дадут. Какой смысл держаться за токсичные отношения?

— Время лечит.

— Может быть. А может, и нет. Поехали.

Тарас привез меня в скромный отель, спрятавшийся в обычном московском дворе. В такси я отключаюсь. Просто вырубает меня не на шутку, видимо, исчерпала на сегодня жизненные ресурсы. Просыпаюсь от толчка. Открываю глаза: моя голова лежит на плече Тараса, он крепко обнимает меня. Вдыхаю знакомый запах, и мне так уютно, так спокойно, что еще несколько секунд не признаюсь, что проснулась.

— Мы на месте? — наконец спрашиваю его.

— Да.

— Не надо меня провожать, я сама.

— О боже, Юля! — хмыкает он. — До чего же ты упрямая!

Тарас первым выходит из машины, забирает мой багаж и идет к ресепшн, больше похожей на конторку старьевщика. Оформление занимает несколько минут.

— Ваш номер на третьем этаже, — говорит администратор, протягивая мне ключ в окошко своей кабинки. — Лестница за углом справа.

— Лестница? — смотрю на чемодан.

— У нас лифта нет, грумов тоже не держим. По цене и обслуживание, — грубовато отвечает администратор и зевает, закрывая рот ладонью. — Завтрак с семи до девяти утра, не опаздывайте.

Тарас молча хватает чемодан и шагает к лестнице. У дверей номера я замираю, потом решительно отбираю у студента свои вещи.

— Поезжай домой, прошу тебя! — умоляю его.

— А с тобой все будет хорошо?

— Ты о чем? — тут же соображаю. — Нет, не бойся, из окна третьего этажа сигать на асфальт не собираюсь. Иди уже!

Я подталкиваю его в спину, но он топчется, словно не может оставить меня одну. Тогда я просто открываю дверь, затаскиваю чемодан в номер и захлопываю створку.

Все! Я на месте! Наконец-то одна!

Кое-как раздеваюсь и падаю на кровать поверх одеяла. Больше нет ни сил, ни желаний.

Но все же одно желание нашлось. Уже засыпая, вспоминаю про упрямо молчащий телефон. И у этого бунт, что за безобразие! Смотрю на темный экран и вдруг понимаю, что он отключен.

«Кто это сделал?» — сквозь дрему задаюсь вопросом, проваливаясь в сон.

Просыпаюсь от света, бьющего в глаза. Осторожно открываю их: сквозь прозрачные тюлевые занавески пробиваются лучи солнца. День обещает быть по-весеннему ярким и веселым. Потягиваюсь, смотрю на часы — половина одиннадцатого.

— О боже! Какой кошмар! — вскакиваю в ужасе, что проспала все на свете.

И тут же плюхаюсь обратно. Сегодня воскресенье, выходной день, есть время прийти в себя и подготовиться к завтрашней атаке. А в том, что она будет, даже не сомневаюсь.

Беру в руки мобильник, смотрю на него: включить или не включать? С одной стороны, хочется знать, кто мне звонил, писал и для чего это делал. С другой — большое желание промариновать всех, чтобы жизнь им раем не казалась.

— Предатели должны гореть в огне, — бормочу под нос, пока принимаю душ. — В огне ада! Пусть горят от незнания и тревоги. Пусть!

Все же жму на кнопку, и телефон сразу откликается звоном рингтона — муж. Не отвечаю, нет желания скандалить с утра пораньше и истощать слезные железы. Но в душе совершается переворот, все же не чужой человек звонит. Может, осознал, что натворил, хочет покаяться.

Палец сам тянется к зеленой кнопке, но муж сдается первым. Звонки прекращаются, я листаю журнал вызовов. Отметились все. Звонили Мишка, Галка, свекры. Муж особенно старался, набирал мой номер с методичностью звонок в полчаса.

Смсэски тоже не отличаются разнообразием. Все без исключения спрашивают, куда я пропала. Снова выключаю телефон. Сегодня день мой, а завтра будет видно.

Быстро умываюсь, собираюсь и выхожу из номера: в коридоре на полу дремлет, прислонившись к стене, Тарас.

Глава 29

Что со мной происходит, не знаю. Голова просто чумная. Юля на меня действует будто колдовство: ничего не соображаю, когда она рядом, хочется оберегать, защищать, лелеять.

Она стоит в этом красном платье, такая красивая, нежная, милая, а в голове ржавым гвоздем сидит мысль: «Под ним ничего нет, пусто! Пусто, мать тать ети! Голо! Совсем!»

И сознание уплавает, никого, кроме Юли не вижу. Рядом беснуется Лика, что-то кричит Мишка-говнюк, а я смотрю только на нее, ловлю каждое движение губ, бровей, рук.

Вот мы сталкиваемся взглядами, и все, тело прошибает током, дыхание спирает. Не могу ни вдохнуть, ни выдохнуть, в груди будто кол стоит, который не дает втянуть кислород.

От звука хлесткой пощечины прихожу в себя: Лика заехала по лицу Михаилу.

Что происходит? Хотя… так ему и надо, сволоте этой!

Гашу вспышку животного бешенства и бегу следом за девицей. Хватаю за локоть.

— Стой, ты куда?

Лика с размаху пинает мою лодыжку. На ее перекошенном лице столько ярости, что отшатываюсь.

— Это ты виноват! Ты! Зачем притащил меня сюда!

— Не ори! Заткнись!

— Хочу и ору! — она распахивает рот и вопит, как труба теплохода: — А-а-а!

Зажимаю ее в охапку, закрываю рот и почти волоком тащу вниз по лестнице. Администратор Марина бросается к нам. Наверняка доложит бате, но мне уже все равно: главное избавиться от истерички, которая уже достала своими закидонами.

— Что случилось, Тарас?

— Да ты каждую шлюху в этом гадюшнике знаешь! — прорывается сквозь зажим Лика.

Черт! Расслабился!

— Запри эту стерву где-нибудь! — приказываю. — Пусть охрана доставит ее домой.

Подбежавшие секьюрити забирают беснующуюся Лику, я несусь обратно к номеру. От страха за Юлю сердце останавливается и желудок откликается спазмами.

Но за дверью тишина. Относительная. Во всяком случает скандала нет. Немного расслабляюсь. Слышу быстрый стук каблуков, прячусь в нише. Юля