Измена. Предатели должны гореть в аду - Кира Фарди

Замираю, жду, когда на ней бросится муж, но он не торопится. Дверь закрыта, за ней — тишина. Неужели не остановит, не попросит прощения?

«У-у-у, мерзота! — вскипаю опять. — Погоди!»

Самый простой способ — разобраться по-мужски, подпортить красивую рожу предатели, но… внизу беснуется Лика, туда же побежала и Юля. С этим говнюком разберусь позже.

Сворачиваю в боковой коридор и спускаюсь в холл по другой лестнице. Выдыхаю: обстановка спокойная, свингеры лапают друг друга, трахаются, короче, развлекаются без помех. Догоняю Марину, дергаю за руку. Она испуганно оборачивается:

— Тарас! Кого ты привел? Это же настоящая…

— Все потом! Где Юля?

— Кто? — растерянность в глазах.

— Девушка в красном платье.

— А, эта, я ей дала лимузин.

Ее уже не слушаю, звоню в гараж и несусь туда сам. Еле успеваю, сердце колотится о ребра и бухает так, что за километр слышно. Она стоит на крыльце такая хрупкая, беззащитная даже перед прохладным ветром. Широкая юбка развевается, оголяя ноги, Юля запахивает ее, но я-то знаю: под ней ничего нет. Совсем! И это просто сводит с ума.

Распахиваю дверь и говорю:

— Я за тобой.

Юля с трудом, но соглашается сесть в салон. Красный шелк натягивает платье на груди, и я вздрагиваю: острые пирамидки сосков оттопыривают ткань. Все нутро вспыхивает мгновенно, словно к нему поднесли горящую спичку.

Леший знает, почему меня так вштыривает! Нагляделся на голых баб достаточно, пережил бурную гормональную юность, да и сейчас в монахи не записывался.

Но Юля — это что-то другое. С той минуты, как увидел ее, забыл обо всех бабах напрочь. Только она одна!

Дома у Юли, в такси, в отеле — везде думаю лишь о том, как бы ее обнять, хотя прекрасно понимаю, что ей сейчас не до нового кавалера. Со старым бы разобраться и выйти из битвы без серьезных потерь.

За девушкой закрывается дверь, а я не могу уйти, все чего-то жду. В кармане вибрирует телефон — Марина. Выскакиваю на улицу.

— Тарас, что мне делать с твоей бешеной девицей? — спрашивает администратор.

— Можешь проводить ее в номер, который я снял?

— Попробую.

— Давай, отчитайся потом.

Этот номер я забронировал не случайно: в нем удобно было установить камеру. Так, на всякий случай, чтобы у Юли были доказательства любой ситуации. Постарался просчитать все варианты. Если бы дело все же дошло до постели, сам бы и отключил пультом.

Марина позвонила под утро, когда я уже десятый сон видел.

— Тарас…

— Кто это? — не понял спросонья.

— Я, Марина. Твои друзья только что ушли.

— Вместе?

— Да. Кажется, они отлично провели время. Развлекались на всю катушку.

— Вот и отлично. Номер не убирайте до моего приезда.

— Почему?

— Потом объясню.

Второй звонок раздается уже в восемь часов утра. На этот раз отец.

— Батя, выходной же! Дай поспать!

— На том свете выспишься. Ты не забыл о сегодняшнем вечере?

— О каком?

Голова раскалывается от боли, не могу вспомнить.

— Ужин с зарубежными инвесторами.

— А без меня никак?

— Нет. Ты лучше всех нас разбираешься в фондовой бирже и бизнес-моделях, можешь поддержать разговор. Но…

— Говори уже, не тяни.

— Все будут парами. Прихвати кого-нибудь приличного с собой.

Прихвати? Легко сказать!

И тут в голове щелкает: Юля! Бросаю взгляд на часы и подскакиваю. Вдруг она куда-нибудь уйдет, а дозвониться тоже не смогу, если не включит телефон. Мгновенно собираюсь и мчусь к ее отелю.

— Девушка из триста восьмого номера выехала? — спрашиваю на ресепшн, а сердце колотится где-то в горле.

— Нет, еще на месте?

Я поднимаюсь, перепрыгивая через две ступеньки, и сажусь возле двери Юлиного номера: так точно ее не прозеваю.

Глава 30

Я смотрю на Тараса и ничего не понимаю. Он провел под дверью номера ночь? Зачем? Караулил меня? Это глупо. Я никуда не исчезну.

Он сидит, закрыв глаза, кажется, дремлет. Наклоняюсь, разглядываю точеные черты. Красив, ничего не скажешь! Очень красив, даже вчерашняя щетина на подбородке и щеках не портит природную красоту.

«Девчонки за ним наверняка табунами ходят, — вздыхаю. — И чего ко мне пристал? Или добиться замужней женщины — высший пилотаж?»

Провожу ладонью возле лица, ни одна ресничка не встрепенулась. Пушистые, загнутые в уголках, они отбрасывают на щеки тень. «Какие длинные, — с завистью думаю я. — Мне наращивать и ламинировать пришлось, а у него собственные как крылья бабочки».

Тарас вздыхает, но не просыпается, одна рука сползает на пол.

«Сторож называется», — улыбаюсь про себя и на цыпочках пробираюсь к лестнице.

— Юля…

Оглядываюсь: Тарас ловит мой взгляд и вскакивает.

— Ты что здесь делаешь? — спрашиваю небрежно.

С этим студентом я на время забываю о муже, его измене и о разваливающемся на осколки браке.

— Не хотел тебя будить, решил подождать.

— Тарас, ты не ответил на вопрос. Что ты делаешь возле моего номера?

Говорю с нажимом, чтобы обозначить каждое слово.

— Мне нужна твоя помощь. Ты завтракала?

— Еще нет.

— Пойдем, в кафе и поговорим.

Мы садимся за столиком у окна. Сегодня пасмурный день, редкие капли дождя падают на стекло и скатываются мокрыми дорожками. Я смотрю на них и внезапно понимаю, что не взяла с собой ни плаща, ни зонтика, словно выбежала из дома на минутку и вот-вот вернусь.

Сердце сжимается от тоски: вдруг осознаю пропасть, которая разверзлась передо мной. Если подам на развод, останусь без жилья, без столичной прописки и, как следствие, без работы.

А что дальше?

Вилка дрожит в руке, кладу ее на стол, чтобы не выдать свое состояние. Но Тарас все же замечает.

— Ты чего? Опять накатило?

Встряхиваюсь. У него просто потрясающая интуиция, чувствует каждый оттенок моих эмоций.

— Ерунда. Хотя ты прав, накатило, — хватаю стакан с водой и жадно пью. — Тарас, я не понимаю, почему вы, мужчины, такие? — он поднимает брови, подкладывает мне на тарелку кусочек омлета, и я торопливо добавляю: — И только не надо мне нести чушь о полигамности!

— Я и не собирался. Мужчины и женщины разные по сути, потому ты и не понимаешь нашу натуру.

— Так, поясни! Для меня не существует других, если я замужем.

— Но я другому отдана и буду век ему верна? — усмехается Тарас и заедает усмешку бутербродом с икрой.

— Еще помнишь «Евгения Онегина»?

— Конечно! Особенно эту глупость.

— Глупость? — возмущения даже забываю о своей ситуации. — То, что девушка хочет остаться верной данному перед алтарем слову, глупость?

— Юля, не передергивай, я не это хотел сказать.

Мы замолкаем, официант приносит кофе.

— А что