Эмин. Чужая невеста - Ая Кучер

И только спустя несколько секунд до меня доходит, что Хаджиев может умереть! Из-за меня! Из-за того, что он решил спасти меня, теперь мужчина пострадает.

Сердце колотится, ребра трещат от его напора. Я ничего не вижу, наклоняюсь в сторону, не знаю, что хочу увидеть. Но… Отвернуться невозможно. В горле ком, пальцы дрожат. Кажется, что я задыхаюсь, весь организм отказывает.

Мне нужно что-то сделать?

А что я сделаю?

Смотрю, не оставил ли где-то Эмин телефон, но мне некому звонить. Кто поможет мне спастись? Хах. Да будь у меня супер-герой на быстром наборе, это не спасло бы. Никто не успеет приехать.

Зачем Хаджиев вообще вышел? Можно было уехать обратно или на скорости прогнать по обочине. Он так покрасоваться решил? Дурак! Придурок! Как можно так легко относится к жизни?

Я остаюсь на месте, вдавливаю себя в сидение, чтобы не дергаться, не натворить глупостей. Эмин обещал, что разберется, ничего не случится. Он справится. Он ведь не совсем дурак?

Я цепляюсь пальцами за ремень безопасности, моргать боюсь, пропустить хоть мгновение происходящего. И я замечаю этот момент. Когда Мамедов дергается, а на его груди появляется красная точка. Как от фонарика. Я знаю, что это — в фильмах постоянно мелькала.

Эмин отталкивается от капота, взмахивает рукой. Я вижу его анфас, широкую улыбку, наклон головы. В мужчине нет ни капли страха, он словно наслаждается происходящим.

Секунды тянутся вечностью, меня словно бьют по голове, когда Юнус поднимает руки вверх, сдаваясь. Облегчением накрывает, в ушах звенит. Всё расплывается, когда Хаджиев возвращается ко мне.

— Испугалась, красавица? — интересуется невинно, накрывает мою ладонь, отрывая от ремня безопасности. Чуть сжимает, приводя в чувство. — Я же обещал.

— Но он… А потом… Что случилось?

— Оказывается, Мамедову не понравилось, когда прицел наставили на него. Расслабляйся, это была немного неприятная встреча. Я этого ожидал.

Мы спокойно проезжаем мимо, когда один из людей Мамедова отгоняет машину. Смотрю в окно на мужчину, он одним взглядом обещает мне расплату за это.

Дёргаюсь в страхе, но после этого не выдерживаю. Я в безопасности, Юнус отпустил, что может случиться? Поэтому поднимаю руку вверх, машу мужчине на прощание. Мне так нравится, как у него лицо багровеет от злости.

— Красавица, — Эмин хмыкает, качает головой.

— Не стоило, да?

— Ради его выражения лица? Определенно стоило, — он хлопает меня по ладони, все ещё не отступая. — Не оставляешь мужчине ни капли гордости.

— Я бы и жизни ему не оставила, но как получилось. Что там произошло? Откуда был тот красный луч?

— Друзья постарались. Тебе холодно, Дин? Ты вся дрожишь.

Эмин, наконец, убирает свою руку. Тянется к печке, включая обогрев. Теплый воздух заполняет салон, но мне не становится лучше. Меня трясёт от пережитого.

Вроде ничего непоправимого не случилось, не мне угрожали, Хаджиев сам всё решал. Но страх кусается под кожей, не исчезает. Даже сейчас, когда всё позади.

— Кстати, красавица, ты мне должна.

— За что?

— За то, что всё обошлось. Кажется, ты мне поцелуй обещала.

Я раздраженно вздыхаю, даже не собираюсь на это как-то отвечать. И целовать мужчину тоже не буду. В тот момент я была настолько испугана, что готова была пообещать всё.

— Ты не рассказал, что произошло, — ловко увожу тему в другое русло. Ладошки начинают потеть от волнения, стараюсь контролировать голос. — Ты знал, что Мамедов так поступит?

— Знал, красавица. Было бы странно, если бы не пытался показать силу. Я попросил знакомых помочь, они подстраховали. Я ведь не зря выбрал именно эту дорогу, где никто бы нам не помешал.

— Но я не видела других машин. Было что-то вроде засады?

— Вроде того.

— Но откуда ты знал, что Мамедов будет именно здесь. Нельзя такое предугадать!

— У нас было несколько точек, где меньше всего свидетелей. А мне нужно было лишь дождаться момента, когда охрана подъедет.

Я только сейчас расслабляюсь, встряхиваю головой. Конечно, Эмин не дурак, он не стал бы рисковать. Изначально всё продумал, решил заранее как поступить.

Хаджиев спокойно ведёт машину, немного превышая скорость. Мужчина больше не вспоминает о желании поцеловать меня, а я это не могу выбросить из головы.

Зачем ему так настойчиво приставать? Не настолько же он заскучал за женским вниманием, всего сутки женаты. Да и я ведь не запрещаю искать себе кого-то на стороне, совсем не против.

Но в солнечном сплетении жгучие лучи расходятся, прожигают с неприятной мыслью, что Эмин такой нежный и внимательный с каждой встречной. Не только меня успокаивал хриплым «красавица».

— Поспи, Дин, — мужчина укладывает ладонь на моё колено, привлекая внимания. — Дорога сложная, а ты не отдыхала нормально.

— А ты? Ты не заснешь?

— Нет. Если станет скучно, тогда разбужу.

— Прекрасно.

Я взвизгиваю, когда Эмин наклоняется, отвлекаясь от дороги. Дёргает рычажок, и спинка кресла падает назад. Я лечу вниз, прижимаю руки к груди, чувствую, как сердце сбивается с ритма.

— Хаджиев!

— Пальто возьми, вместо подушки используй.

— Не хочу.

Бурчу себе под нос, показательно прикрываю глаза. Поспать действительно хорошая идея. Да и чем быстрее я окажусь в царстве Морфея, тем легче пройдёт дорога. Открою глаза, а уже домой приедем.

Меня словно в мягкую вату утягивает, всё исчезает.

Только всё время чувствую горячие пальца на моей ноге.

* * *

— Будешь?

— Фу!

Я показательно морщусь, когда Эмин протягивает мне шаурму с заправки. Я ничего не рискнула брать, кроме чая и запечатанного шоколадного батончика. Сомнительное место в глуши.

Мы едем долго, очень долго. Я успеваю поспать два раза, пройтись по всем радиостанциям, от мелькающих деревьев за окном меня уже начало тошнить.

Но Хаджиев, наконец-то, решил остановиться на заправке. Подзаправиться, заливает в себя вторую порцию кофе, ест. В руках зажжённая сигарета, я морщусь от дыма, не люблю, когда так делают. Есть миллион других способов, чтобы себя гробить.

Эмин выбрал самый банальный.

Я забираюсь с ногами на лавочку, притрушенную снегом. Сажусь на верхушку, отбиваю ритм носочками по сидению. Эмин странно косится на меня, но ничего не говорит.

Какое же это удовольствие — вытянуть ноги. Спокойно развернуться, не ударяясь локтями в окно. Думаю о том, как ещё долго нам ехать, недовольно вздыхаю. Почему нельзя было взять билет на самолет?

— Точно не голодная? — мужчина доедает свою шаурму, выбрасывает салфетки в мусорку. — Ты решила себя голодом морить?

— Не-а, — кручу в руках шоколадным батончиком,