Жажда хаоса - Джилл Рамсовер

Вскоре на моих губах появляется хитрая улыбка, и я горю желанием превзойти его.

— Ну что, это все, на что ты способен?

Его угрожающая усмешка говорит, что он более чем готов поставить меня на место. Он называет длинную комбинацию, которую я начинаю выполнять, но успеваю сделать только половину, когда хватает мою руку в середине джэба. Резко тянет меня к своей груди и начинает обнимать. Я мгновенно опускаюсь на колени, что сбивает его хватку. Быстро перекатываюсь вперед, отдаляясь от него, и сразу же вскакиваю на ноги, возвращаясь в боевую стойку.

Мы оба тяжело дышим, кружа вокруг друг друга. Могу только представить, как мои глаза сверкают тем же возбуждением, что и его, потому что я переполнена энергией. Мой кровоток наполнен опьяняющими эндорфинами. Этот прилив заставляет меня хотеть большего — больше острых ощущений. Больше его.

Я планирую свою атаку, когда он застает меня врасплох, проводя рукой по сугробу у дерева и отправляя волну сверкающего снега мне в лицо.

Вскрикиваю с наигранным негодованием и пытаюсь держать глаза открытыми, зная, что его следующий ход уже близко. Как только он оказывается достаточно близко, опускаюсь и сбиваю его с ног, отправляя в снег. Я сразу же бросаюсь на него, чтобы прижать его руки. Сижу верхом на нем, смеясь, пока хватаю его руки и прижимаю их к снегу. Как только обездвиживаю, мои глаза наконец встречаются с его. Жар, исходящий от этих карибских голубых глаз, мог бы растопить весь снег под нами.

— Пощади, — выдыхает он.

Никогда еще это слово не произносилось с таким пылким благоговением.

Я ошеломлена. Безмолвна. Бездыханна. Я не знаю, что думать, но знаю, как мое тело хочет отреагировать. Оно кричит, чтобы я сдалась. Отдалась этому несокрушимому мужчине, который, несомненно, разрушит меня для всех остальных, когда вернется на свой мафиозный трон. Ты не можешь просто влюбиться в такого человека, как Ренцо, и просто отряхнуться после разбитого сердца, когда все заканчивается. Когда он оставит тебя разбитой, осколки будет невозможно сложить обратно.

И он уйдет. Он связан долгом, как и я.

Спрыгиваю с него так быстро, что удивляю нас обоих.

— Мне, эм... нужно в туалет. Извини. — Я стряхиваю растаявший снег с рук, пока он медленно поднимается на ноги.

Когда смотрю на него, внутренне вздрагиваю. Он стер все следы эмоций, проходя мимо меня, как будто я никогда не существовала. Спокойно берет удочку, прислоненную к хижине, и уходит, не сказав ни слова.

И вот так мы снова оказываемся там, от куда начали.

Я чувствую, что попала в невозможную ситуацию, и хочется кричать. Почему я не могу перестать желать его? Если знаю, что в итоге мне будет больно, зачем мне все еще хотеть быть с ним?

Может, я уже сломана.

Будет торт на этой вечеринке жалости к себе?

Уф. Конечно, я не сломана. Любая женщина сошла бы с ума, не найдя Ренцо неотразимым. Моя проблема в том, что я сопротивляюсь. Чтобы защитить себя, конечно. Но, может быть, если позволю своей интуиции вести меня, а не логике, то пойму, что беспокоюсь напрасно. Я могу быть совершенно неправа насчет того, как сильно влюблюсь в него. Может, он водит, как старушка, или спит с включенным телевизором в спальне.

А может, ты просто возбуждена и отчаянно нуждаешься не в нем, а в оргазме.

Мне хочется удариться головой о ближайшее дерево. Почему я не подумала об этом раньше? Это может быть ответом или хотя бы поможет снять напряжение, пока мы не вернемся домой.

И сейчас идеальное время. Ренцо не вернется как минимум час.

Я возвращаюсь внутрь, снимаю куртку и ботинки, затем подбрасываю полено в угасающий огонь. Сняв джинсы, ложусь на кровать. Я даже не помню, когда в последний раз использовала свои пальцы. Наверное, еще в подростковом возрасте. После того как открыла для себя прелести вибратора, не было причин возвращаться к самоудовлетворению. Зачем ехать на лошади и повозке, если машина справляется лучше во всех отношениях?

Я лежу, согнув колени и разведя их в стороны, ступни упираются в кровать недалеко от моей задницы. Прошло достаточно времени, и мое тело жаждет прикосновений. Мысль о мастурбации в кровати, которую мы делим, тоже не мешает. Это кажется таким порочным, как грязный маленький секрет, и я здесь ради этого.

Представляю Ренцо у окна, наблюдающего за мной. Кровать расположена идеально, так что у него был бы беспрепятственный вид на мои пальцы, погружающиеся в меня, а затем бешено кружащиеся вокруг клитора. Вскоре божественный каскад покалываний начинает нарастать в моем центре. Это ощущается так невероятно, что я выгибаюсь, прижимая голову к подушке. Мои глаза закрываются, а губы приоткрываются.

Так близко. Я чертовски близка.

Мне нужна последняя искра, которая отправит меня за край. Я открываю глаза, чтобы вернуть образ у окна, только мне не нужно ничего представлять, потому что он действительно там, его глаза пожирают каждый мой сантиметр.

Я не падаю с этой скалы; меня запускают, как ракету, на орбиту. Зависаю во времени от чистого экстаза, и единственное, что привязывает меня к этому миру, — это два бассейна жидкого голубого желания, которые угрожают затопить и никогда не отпустить.

ГЛАВА 23

Я никогда не был так близок к тому, чтобы кончить в свои чертовы штаны, как сейчас, наблюдая за тем, как Шай ласкает себя на нашей кровати. Я вернулся к хижине, поняв, что забыл взять наживку. Когда проходил мимо хижины и мельком увидел Шай через окно, остановился. Я лишь краем глаза заметил ее на кровати, поэтому подумал, что, возможно, она прилегла отдохнуть.

Я был чертовски неправ.

Мое сердце замерло в груди. Я не мог отвести взгляд. До сих пор не могу. Я хочу запомнить каждую ее деталь, распростертой передо мной. Приглашающей меня наблюдать.

Ее глаза закрыты, губы приоткрыты. Она не знает, что я здесь, но знаю, что она думает обо мне. Она была так возбуждена после нашего спарринга, что не прождала и пяти минут, чтобы прикоснуться к себе. Я чувствовал то же самое, поэтому был чертовски зол, что она отказывается признавать то, что так очевидно происходит между нами.

Это невозможно отрицать.

Я думаю о том, чтобы достать свой член, когда ее глаза