Последняя любовь капитана Громова - Лина Филимонова
И постепенно меня отпускает….
Ладони разжимаются. Лицо расслабляется.
Я прислоняюсь затылком к спинке кресла и просто сижу.
У нас тихая улица, но, оказывается, здесь столько звуков! Проехала машина. Вдалеке лает собака. Где-то работает телевизор. А ещё - вечерняя птица поет свою странную скрипучую песню.
Говорят, когда один из органов чувств отказывает, остальные обостряются. Интересно, правда ли? Скоро узнаю.
Я не снимаю повязку. И не включаю свет. Сижу в темноте.
И, кажется, проваливаюсь в легкую дрему.
На кончиках моих пальцев возникает вполне осязаемое ощущение… Теплая, нежная, как шелк кожа. Мягкие гладкие волосы. Пахнут цветами. Чувствую этот запах. Реально чувствую!
Инги здесь нет. Но я ощущаю ее присутствие физически.
Иногда я сажал ее к себе на колени. Обнимал, прижимал к груди. И на моем теле как будто остался отпечаток…
Она со мной.
Кажется, сейчас открою глаза - и увижу ее улыбку.
Так сильно хочу этого, сердце просто разрывается от тоски.
Пусть случится чудо!
Хлопает входная дверь. Я слышу голоса. Они далеко, но… Да нет. Это не она. Мне кажется.
Шаги по лестнице. Легкие, быстрые. Дверь распахивается.
Я открываю глаза.
40
Инга
Мотоцикл проносится по двору и уезжает вдаль. Ну конечно, это не Борис! Мало ли в городе мотоциклистов. С чего я вообще взяла…
Да просто я все время о нем думаю, вот и мерещится на каждом углу. И даже когда не думаю - он все равно у меня в голове. И в сердце…
Так, а вот чужая рука на моей талии напрягает.
- Виктор Петрович! - строго произношу я.
А я умею быть строгой. Когда работала в читальном зале, у меня там даже мухи на цыпочках ходили.
- Да? - как ни в чем ни бывало отзывается он.
Но руку убирает. И продолжает:
- А вам не кажется, что уже можно обойтись без отчеств и перейти на “ты”?
- Не кажется, - сухо отвечаю я. - Давайте останемся в границах рабочих отношений.
- Как скажете, Инга Сергеевна.
Он делает шаг назад. И - целует мою руку.
Я смущаюсь, но вида не подаю.
- Спасибо за чудесный вечер. И за то, что порекомендовали меня на новую должность.
- Встретимся на открытии выставки.
И он, наконец, оставляет меня одну.
Как только я оказываюсь дома, сразу пишу Марусе:
“Что это было?”
“А вот что!”
Она скидывает мне несколько фотографий. На каждой я и Виктор Петрович. За столом, у стола, на проходе, где он почти обнимает меня.
“Зачем это?” - не понимаю я.
Маруся мне звонит. Я беру трубку. А она без предисловий выпаливает:
- Я выложила видео вашего с Громовым танца в байкерский чат. И, знаешь, что?
- Зачем? - воплю я.
- Полчаса назад Громов его просмотрел. Вот зачем.
Боже.…
- А сейчас я собираюсь поделиться с друзьями фоткой из “Регана”. Рассказать, какие там потрясные баклажанные рулетики. На фотке мы с Пашкой, ты и Витя Енот.
- Зачем? - снова вырывается у меня.
А Маруся на своей волне. Продолжает, не слыша мой вопрос:
- Ну и прицепом выложу ещё несколько прикольных фоточек. На одной Пашка с выпученными глазами и рулетом в зубах, на второй я - нереальная красотка. А на третьей Витя Енот держит тебя за локоть.
Я молчу. Перевариваю.
- Хочешь чтобы Громов ревновал? - спрашивает Маруся. - Чтобы его так замучил демон ревности, что он не мог ни есть, ни спать…
- Хочу! - вырывается у меня.
Я и не знала, что я такая коварная. Но… пусть! Пусть ревнует! Пусть думает обо мне! Как я думаю о нем.
- Но там же ничего такого… - произношу я, разглядывая фотографии.
- Вот именно. Ничего такого. Но…
Я уже знаю, что Борис ревнив. А к Виктору Петровичу - особенно. Раз он заходит в байкерский чат, значит, увидит эти фото… Пусть!
- Я могу узнать адрес его родителей, - тем временем произносит Маруся.
- Как?
- Как - это мои проблемы. Ты скажи, надо оно тебе или не надо.
- Надо, - говорю я. - Лучше сделать и жалеть, чем не сделать и… жалеть, что ничего не сделала, когда была возможность.
- Красотка! - одобряет меня Маруся. - Я поговорю с его друзьями. Подключу Пашку. Кто-то точно знает. Там какой-то поселок на море. На самолете до Сочи, а дальше - электричка и автобус. Это мне уже рассказали.
* * * *
Мне не снится Громов. Он мне мерещится.
Ночью, на границе сна и бодрствования, мне кажется, что он рядом. Я как будто слышу его дыхание и даже чувствую его объятия…
Иллюзия. Но она успокаивает и позволяет уснуть. Я уже не мучаюсь от бессонницы, как в первую ночь без него.
Правда, утром меня ждет разочарование… Но это утром.
А днем мне звонит Лера, по видеосвязи.
- Мам, тут так классно! Все зеленое. Видишь пальмы? И снега совсем нет. На солнце сегодня плюс семнадцать. Мне нравится такая зима!
- Может, переедем сюда? - раздается на заднем фоне голос Саши.
- Отличная идея!
- Эй, куда это вы собрались переезжать?
- Мам, тут правда нереально красиво!
Она переключает экран, я вижу море, зелень, залитую солнцем набережную.
- Тогда и мне придется переехать.
- И мои родители подтянутся, - на экран влезает половина лица Саши. - И Машка с Ромой захотят.
- Так вся байкерская тусовка переберется! - смеётся Лера.
- Раскачаем Сочи! - подхватывает Алекс. - А то они тут слишком спокойно живут.
- Лер, ты как себя чувствуешь? - спрашиваю я.
- Отлично!
- Токсикоза нет?
- Ну, бывает по утрам немного. Но, знаешь, что мне отлично помогает?
- Что?
- Запах моря! Выхожу на балкон, вдыхаю полной грудью - и все проходит.
- Особенно, если запить водой из-под оливок, - вставляет Саша.
- Чем?
- Мам, мне нравится пить воду из-под оливок! - признается Лера. - Это нормально?
- Нет, но кто ведет себя нормально во время беременности? Думаю, ничего вредного в этой воде нет. А сами оливки как? Ешь?
- Неа.
- Оливки ем я, - произносит Саша. - А ещё я доедаю гамбургеры без котлет и огурчиков, выковыриваю помидоры черри из “Цезаря”
