Развод. Искушение простить - Ася Вернадская

Я посмотрела Максиму в глаза, пытаясь осмыслить всё это.

— Ты хочешь сказать… что вся эта история с беременностью… — начала я, но не смогла закончить фразу.

— Скорее всего, полная ложь от начала и до конца, — закончил он за меня. — Всё это было спланировано и оплачено моим батей. Он просто использовал её, чтобы нас рассорить, развести по углам.

Он подскочил и начал нервно нарезать круги по кабинету.

— Теперь всё сходится, Аня. И её наглость, и эта железобетонная уверенность. Она просто отыгрывает свою роль по сценарию, вот и всё!

— И что теперь мы будем делать? — наконец спросила я, когда смогла собрать все мысли в кучу.

Макс замер у окна, уставившись куда-то вдаль, будто видел там все ответы.

— Детектив ещё копает, — проговорил он, не отрывая взгляд от улицы. — Нам нужны доказательства: медсправки, что она не в положении, возможно, записи разговоров. В общем, что-то по-настоящему весомое. Но теперь мы хотя бы знаем, где искать.

Максим резко развернулся ко мне.

— А ещё я теперь точно знаю, с кем имею дело, — добавил он сквозь зубы. — И это меняет всё.

Вечером того же дня мы снова сидели с Максимом в моём кабинете и пили чай после тяжёлого рабочего дня.

— Отец не остановится. Он никогда не сдаётся на полпути. Если эта схема не прокатит, он придумает что-то другое, ещё более хитрое.

— Да что с ним не так?! — вырвалось у меня. — Почему он так помешан на тебе?

Максим горько усмехнулся.

— Да не одержимость это вовсе, — покачал головой Максим. — Это чистой воды маниакальная конкуренция. С тех пор как я повзрослел, он видит во мне не сына, а соперника. Я же моложе, сильнее. У меня есть то, чего он уже лишился — энергия, свежие идеи, будущее. И это его реально триггерит, до бешенства доводит.

Максим замолчал, будто думал, продолжить мне всё это объяснять или нет.

— Когда мы с тобой всё-таки открыли «Солнечный уголок» — это стало для него личным оскорблением. Он думал, что мы с тобой реально облажаемся, и что он потом до конца дней будет припоминать мне деньги, которые он сюда вложил, что это навсегда станет его козырем против меня. Ты даже не представляешь, как он бесился, когда ресторан получил первую позитивную рецензию в журнале.

Я смотрела на него, понимая, что впервые вижу эту боль — боль сына, которого родной отец воспринимает как угрозу. До этого момента я даже не подозревала, насколько глубоко он страдает от этого.

— Он готов на всё, лишь бы доказать, что он всё ещё круче. Хочет поставить меня на место. Разрушить наши отношения — это был идеальный план. Это же двойной удар: по мне и как по мужчине, и по мне как по деловому человеку. Он был уверен, что после развода мы продадим ресторан. Всё продумано до мелочей.

— Мы точно справимся, — неожиданно даже для себя выпалила я. — Вместе. Как команда.

Он протянул руку через стол, и после секундного колебания я всё-таки её взяла. Его пальцы сомкнулись вокруг моих — крепко, по-деловому. Но в этом жесте читалось гораздо больше.

— Спасибо, — прошептал он едва слышно. — За то, что не сбежала.

Глава 42

В окно кабинета, которое было приоткрыто, врывался микс ароматов свежескошенной травы и прогретой на солнце хвои.

На террасе ресторана за окном царила летняя атмосфера: воробьи чирикали без остановки, время от времени слышался чей-то задорный смех, играла музыка. Но здесь, в прохладной тени кабинета, было другое, совсем не весёлое настроение.

Максим стоял у окна и смотрел на солнечных зайчиков, которые плясали на стекле.

— Детектив скинул отчёт, — он резко развернулся и, подойдя к столу, бросил на него тонкие папки с документами.

— УЗИ показало, что Валерия действительно на пятом месяце беременности.

Я молча достала из папки снимок. Чёрно-белое фото показывало крошечное тельце в материнском омуте.

— Слушай, Макс, это пока просто снимок! Он не доказывает, что ты отец!

— Ты совершенно права! Снимок не доказывает ничего. А вот их слова… — Он вынул из кармана телефон. — Зацени-ка это!

Пальцы Максима скользнули по экрану, и из динамика раздался нервный голос Валерии:

— …Конечно, он физически не может быть отцом. Я залетела по пьяни от парня из клуба. Дмитрий, а если Макс потребует тест на отцовство? Я не могу так рисковать…

— Успокойся! — перебил её старый Зорин. — Слушай сюда! Он должен купиться на это! Его проблемы с памятью — наш главный козырь. Он же ни хрена не помнит, а значит, не сможет ничего доказать.

— Нет, фигня получается. Он точно запросит тест.

— Да не посмеет! — отрезал Дмитрий Сергеевич. — Его гордость не позволит ему устроить этот цирк на публике, тем более если мы привлечём прессу. Репутация его ресторана просто рухнет от такого скандала. Он всё проглотит. Я его как облупленного знаю.

— А как же Аня?

— Аня? — он аж фыркнул с явным презрением. — Или её гордость не позволит соперничать ей с беременной, или он сам окончательно разорвёт с ней все связи, чтобы не впутывать. Без разницы! По-любому они не смогут больше вместе работать.

А потом его голос поменял интонацию и стал тихим, даже каким-то зловещим:

— Мой сын… Мой сын наконец-то вернётся ко мне сломленный. И будет снова просить помощи. Наконец поймёт, кто в нашей семье держит власть.

Максим резко нажал кнопку, прерывая этот монолог.

— Они реально думают, что я испугаюсь скандала? Что я предпочту спрятаться в тени и сохранить своё лицо? Да сейчас!

Максим облокотился на стол и посмотрел мне в глаза. Свет красиво играл на складках его белой льняной рубашки, подчёркивая загар на руках.

— Аня, они допустили одну главную ошибку. Огромную. Они нас недооценили. Обоих! Думали, что развод нас с тобой развёл на разные стороны, но мы смогли найти компромисс. Думали, что ты уйдёшь, а я сломаюсь. Но у них ничего не получится!

— Но у нас же есть доказательства, да?

— Да у нас не просто доказательства! У нас есть их собственные признания, представляешь, — он резко ткнул указательным пальцем в распечатку УЗИ, которая лежала на столе. — Вот их главный козырь — беременность. На удивление, это оказалось правдой.

Затем его палец метнулся к смартфону с тёмным экраном:

— А вот их признание — сговор чистой воды! И самое главное… неопровержимое доказательство того, что я вообще не при делах. Они сами своими словами доказали мою