Головная боль майора Стрельцова - Эллин Ти

— Нормально, Кать. Живой же.

— А это… — она аккуратно касается кончиками пальцев бедра, словно может сделать мне больно, — и это, — касается пальцами шрамов на спине, которые уже исследовала ранее, — это связано?

Киваю. И она не отвечает больше ничего, только делает шумный выдох, словно все это время не дышала даже.

— Давай шею намажу, пока мы не начали есть, — переводит тему. Удивительная женщина, я и правда женюсь.

Достаю мазь из рюкзака, передаю ей, и Катя встает позади меня на колени, на краткий миг прижимаясь ко мне всем телом. Мне можно даже ничего не мазать, просто вот так постой немного!

Ее пальцы ощущаются как божество. Как бархат. Как перышки, я не знаю! Она так аккуратно порхает ими по моей шее, что глаза сами собой закрываются от блаженства. Толпа что-то обсуждает, вокруг шум и гам, а мне пофиг вообще на всех, мне просто хорошо сейчас.

— Ой, Катюш, это от растяжения? — замечает Ира. — Ты помассируй еще тогда немного, лучше подействует!

Ирина, низкий поклон вам за эту рекомендацию, честное слово! Какая хорошая девушка, а!

И Катя точно следует словам Ирины и массирует мне шею, надавливая так хорошо, что я еле сдерживаюсь, чтобы не зарычать сквозь зубы.

— Пойду помою руки, — говорит Катя, обрывая весь мой кайф, но я тут же ловлю ее за руку и не даю никуда уйти.

— Не иди к озеру. Тут есть вода, — отворачиваюсь к траве, чтобы не налить на покрывала и помогаю Кате избавиться от остатков мази. Она моет руки и вдруг откровенно мне шепчет:

— Михаил Викторович, этот Харитонов постоянно на меня смотрит. Мне некомфортно.

— Могу ему челюсть сломать, — так же шепчу ей и сразу же получаю легкий шлепок по плечу.

— Никакого рукоприкладства! Мы же договаривались!

— Ну я не из агрессии. А только ради тебя, — признаюсь ей.

Мы шепчемся, точно подростки, а еще я вдруг понимаю, что мы очень-очень близко друг к другу. Буквально пару сантиметров ближе и коснемся носами.

— Надо что-то другое, чтобы он отстал, — говорит она. — У меня есть идея.

— Поделишься?

— Ага, — улыбается она мне, а в следующий миг я чувствую ее сладкие губы на своих. Она целует буквально секунды три, но этого хватает, чтобы мне сорвало крышу. я не даю ей оторваться, а притягиваю за шею к себе и углубляю поцелуй еще на пару секунд. Не вариант устраивать для всех показательное выступление, но после такого огромного шага вперед от Кати я просто не мог остаться в стороне и не сделать этого.

— Прости, — тут же шепчу. — Но невозможно не целовать тебя, Кать.

— Все нормально. Я не то чтобы была против…

Я женюсь. Говорил уже? Я точно женюсь.

Глава 27. Катя

Не знаю, что за воздух тут такой на этом озере особенный, но что-то явно не так, потому что что вообще со мной происходит? Я тут мало того, что откровенно с Мишей флиртую, словно мне позволено это делать, так еще и целую его сама! Под предлогом того, что меня раздражает Харитонов.

Нет, этот-то меня раздражает правда, я понятия не имею, чего он на меня пялится весь день, но у него невеста есть! Она заметит — подзатыльник даст и дело с концами. А я сразу Мише жаловаться. И целовать его…

Не знаю, что на меня нашло. Вряд ли все-таки взгляд Харитонова, да? Да. Я и сама это знаю. И знаю, что на Харитонова мне плевать с высокой колокольни, если уж совсем честно.

А вот взгляд Карины…

Блин, я ревную. Это финишная черта, кажется, но я дико ревную, да-да, и не знаю, что с этим делать. Потому что Миша… он завоевывает мое сердце! И я не понимаю, как этому сопротивляться! Он делает это так филигранно и осторожно, что я просто теряюсь. Все ровно, аккуратно, а потом бац — и я его уже ревную. И от этой глупой ревности целую сама его на глазах у целой кучи наших коллег.

Это как называется?

Идиотизм! Вот, как.

Вообще пара Харитонова и Карины какая-то максимально странная. Вот он прислал мне цветы. Я очень быстро сообщила об этом его невесте, потому что мне вообще не надо быть участником семейных скандалов, они там наверное между собой все решили, потому что приехали вот сюда вместе. При этом Карина постоянно пялится на Мишу и явно с недовольством смотрит на меня рядом, а Харитонов тоже не отводит взгляда от нас двоих.

Я их вообще не понимаю.

Понимаю только одно — они вообще не любят друг друга. Совершили ошибку и оба страдают. А на попятную идти не хотят, хотя куда логичнее было бы расстаться и не морочить друг другу голову.

В общем, странно все это. И себе жизни нормальной не дают и всем людям вокруг.

Я сижу рядом с Мишей, жую виноград, дольки яблок, клубнику и все подряд, что подсовывает мне он без остановки, очевидно думая, что мой желудок умеет растягиваться до размеров Луны и что я могу есть без остановки.

Мы… просто существуем в моменте. Словно тот поцелуй — а мой дружески чмок Миша на пару секунд превратил в настоящий поцелуй! — это что-то само собой разумеющееся и мы просто поцеловались и живем дальше.

Несмотря на то, что кровь теперь кипит и обжигает изнутри так сильно, что даже немного больно.

Мы и правда просто существуем во всем этом, но… Но Миша постоянно меня кормит. А еще словно неосознанно, но кладет руку на мою коленку и поглаживает пальцем кожу. Спрашивает, удобно ли мне, комфортно и, не холодно и нужно ли что-то подать. А я… глажу его спину. Убираю с краешка губ соус. Провожу пальцами по огромному ожогу на бедре и не могу перестать думать о том, в каком аду он был и что вообще пережил.

Клянусь, со стороны кажется, что мы просто парочка, я почти уверена в этом. А особенной уверенности поддает взгляд Ирочки, которая многозначительно мне улыбается и подыгрывает бровями, мол, “я же говорила”.

Да-да, говорила, а я не слушала.

А теперь я сама его поцеловала и сижу ревную к его бывшей. Замечательно просто.

— Не хочешь поплавать? — вдруг спрашивает Миша. Он застает меня врасплох, потому что… я не умею плавать. Сообщала ли я ему об этом? Кажется, нет.

— Дело в том, — выдыхаю, — что я не особо умею.

— Не особо умею —