Детка. Вы мне не нужны - Зоя Берг

Я смотрю на нее.

- Катька.

- Что – Катька? Это просто информация. Ножи у вас где?

Рус достает нож, потом ставит чайник.

Мы втроем сидим на кухне. Едим пирог. Катя расспрашивает про дом - практично, конкретно, как умеет только она. Рус отвечает. Коротко, но отвечает. Катя кивает. Я сижу и думаю что они странно похожи - оба говорят мало, оба по делу, оба смотрят в суть.

- Маруся говорит, что вы смотрели на лягушку, - говорит Катя вдруг.

Рус таращится.

- По видеосвязи, - уточняет Катя. - Племянник нашел.

- Да, - говорит он.

- Хорошая лягушка?

Рус пожимает плечами

- Обычная, - говорит он. - Зеленая.

- Ну и правильно, - говорит Катя. - Самые лучшие лягушки - обычные зеленые.

Я смотрю на нее. Потом на него. Он смотрит на Катю с легкой улыбкой, она улыбается в ответ.

- Еще пирога? - спрашивает Катя.

Через час Катя уезжает – дом, дети, заботы. Я выхожу проводить до такси. Она обнимает меня у ворот.

- Хороший мужик, - говорит она тихо

- Ты уже говорила.

- А такое не жаль и повторить, - отстраняется, смотрит на меня. - А вообще как?

- Хорошо.

- Честно?

- Честно, Кать. Хорошо.

Она смотрит на меня секунду. Кивает.

- Тогда ладно, - говорит она.

Еще раз прижимает меня к себе, потом садится в такси и уезжает. Я возвращаюсь в дом.

- Она всегда такая? - спрашивает Рус, когда я захожу на кухню.

- Всегда.

- Хорошо, - говорит он.

Маме я звоню сама. В субботу утром. Рус еще спит, а я тихонько встаю, одеваюсь, выхожу на кухню, ставлю чайник. Смотрю на сад в окно.

«Надо позвонить».

Набираю.

- Маруся, - берет сразу. – Я уж собиралась сама звонить – сколько дней от тебя ни слуху, ни духу. У тебя все в порядке?

- Мам. Мне нужно тебе кое-что сказать. Только не пугайся.

- Что случилось?

Голос конечно же сразу испуганный. И зачем люди говорят «только не пугайся» - так же еще страшнее становится!

- Со мной все хорошо! Честно. Только… я попала в аварию. Ехала на такси и в нас врезалась другая машина. Но все хорошо! Правда! Только легкое сотрясение, меня привезли в больницу, посмотрели. Малыш в порядке.

Молчит, дышит. Вроде не плачет?

- Мам?

- Я тут, - говорит она тихо-тихо, но слез в голосе не слышно - Почему же ты сразу не позвонила?

- Не хотела волновать. И правда - все обошлось.

- Маруся, - а вот теперь уже всхлипывает. - Дочь в больнице - а я не знала…

Горло перехватывает.

- Прости, - говорю я.

- Я сейчас же к тебе приеду! Малины привезу… и поесть. У тебя же, наверное, ничего нет поесть?

- Ма… да я не дома… я за городом. У Руслана - ну, того самого Велехова. Его водитель видел аварию, остановился. Рус велел везти в хорошую клинику. Потом забрал оттуда. Врач сказал несколько дней покой - здесь лучше, воздух, места больше. Я не одна, мам.

Молчит. И я понимаю, что она… как будто обрабатывает информацию. Я почти слышу как она думает.

- Таааак, - тянет. - А этот твой Велехов - он там? С тобой?

- Да.

- Ну что же…, - откашливается. - Адрес скинь.

Я слышу шаги за спиной. Рус заходит на кухню.

- Мам.

- Маруся, - голос не терпит возражений. - Ты была в больнице. Я не знала. Сейчас ты где-то за городом у незнакомого мне человека.

- Ну мам, зачем? И ехать далеко!

- Я хочу сама увидеть… убедиться… что с тобой правда все хорошо.

Я скашиваю глаза на Руса. Смотрит. Потом кивает.

- Он не против, - говорит Рус в полголоса.

Я вздыхаю.

- Сейчас скину адрес.

Они приезжают после обеда. Мама выходит первой - быстро, как всегда. Папа выходит следом. Молчит. Смотрит на дом. Потом на Руса. Потом на меня. Кивает.

Мама в три шага подлетает ко мне. И устраивает пристальный осмотр – с ног до головы. Я сглатываю. Ну выгляжу я уже и правда неплохо, хотя синяк на луб еще остался. Пожелтел, но есть.

Она смотрит. Молчит секунду.

- Все хорошо, - говорю я.

- Вижу, - говорит она тихо. А потом делает еще шаг и обнимает.

Мы стоим так несколько секунд - и мама отпускает, поворачивается к Русу. Он стоит спокойно. Выдерживает взгляд.

- Здравствуйте, - говорит он.

- Здравствуйте, - говорит мама. Смотрит еще секунду. - Заходим?

На кухне мама сразу достает что-то из сумки - привезла еды конечно. Рус говорит не надо. Мама говорит надо. Он кивает, поворачивается, достает из шкафа тарелки. Мама деловито раскладывает.

Папа стоит чуть сзади, потом делает несколько шагов, садится на стул, смотрит на Руса.

- Это вы ее… в больницу?

- Водитель. Он увидел аварию – ехал следом. Позвонил мне.

- И ты… вы… приехал?

- Да.

Папа молчит. Смотрит.

- Строитель? - спрашивает наконец.

- Девелопер.

- Это строитель, - говорит папа.

- В некотором роде.

- Дом сам строил?

- Да.

- Хорошо строил, - говорит папа, и это звучит не как комплимент, а как честная оценка.

Они замолкают. Двое которые умеют молчать - молчат нормально. Я смотрю на них и думаю что это странно и хорошо одновременно.

Мама наконец пристраивает всю еду на тарелках – котлеты, пюре, соленые огурчики – свои собственные, булочки с корицей. Смотрит на все это, как будто проверяет еще раз раскладку и качество. Потом удовлетворенно кивает и садится рядом с папой.

Смотрит на Руса. Долго. Он выдерживает - не отводит взгляд.

- Маруся... вам же все рассказала? Про все свои… обстоятельства?

- Да.

- И?

- И – все хорошо, - говорит он просто.

Мама смотрит на него.

- Ну тогда… давайте поедим? Только чайник бы еще…

Рус отворачивается, идет к чайнику, а я вижу как мама чуть кивает сама себе. Тихо. Почти незаметно.

После обеда они сразу начинают собираться домой. Мама суетится со своими судочками. А папа… папа встает. Идет к Русу. Протягивает руку. Рус протягивает в ответ. Пожимают. Папа молчит. Рус молчит. Потом папа кивает - один раз, коротко.

Когда мама все укладывает, мы выходим. Я провожаю их до