Ледяная маска, теплые чувства - Владимир Андерсон

Какой же он противный и мерзкий. А еще коварный. Да, ему надо не просто сделать что-то, а еще и сделать это так, как будто подразумевалось что-то другое. Словно ему надо было не только завладеть, но и удивить при этом… Мерзко. Очень мерзко…

– Чэнь запретил мне контактировать с Вами, товарищ Чжун. – Суен старалась держать голос как можно тверже, но прекрасно понимала, что глаза ее все равно выдают. В них мог быть виден один лишь страх, и ничего более.

Чжун подошел впритык, а затем, схватив ее за руку, дернул на себя. Суен не хотя подалась вперед, и Чжун заключил ее в свои объятия… Дверь! Дверь все еще оставалась открытой. Хоть ему удалось притянуть ее к себе, пока дверь открыта, ни все еще потеряно. Все это выглядело каким-то абсурдом, но почему-то раскрытая дверь на этаже, на котором скорее всего никого все равно больше нет, все равно вселяла какую-то надежду.

– Отпустите меня, товарищ Чжун! – Суен отвернулась в сторону, но вырваться не пыталась. У нее была еще свободна правая рука, и она все думала, что в крайнем случае ударит его… Ударит, а потом что? Потом получит еще сильнее и еще хуже… Может быть, стоит вообще помолчать, не сопротивляться и надеяться, что просто все закончится побыстрее? Может быть, так лучше?

– Я сказал закрыть за собой дверь. – криво улыбаясь, сказал Чжун, продолжая одной рукой удерживать левую руку Суен, а второй держать ее за талию. – Ты не сделала, что тебе было велено.

– Чэнь мне запретил! Оно обо всем узнает! Вы знаете, что меня нельзя трогать! Оно обо все узнает! – правая рука Суен инстинктивно сжалась в кулак.

– Ну мы ж не обязаны ему обо всем рассказывать, так ведь? Сегодняшнее утро будет нашим маленьким секретом… Не волнуйся, я буду очень аккуратным, ничего на тебе не попорчу. Никаких следом не останется. А нет следов, так и ничего не было… А если ты захочешь ему рассказать, то чем докажешь?

Суен стало не по себе настолько, что внутри что-то словно закипело. А еще… внутри разгорелась какая-то жуткая горечь обиды. Ведь вся эта ситуация получилась из-за того, что Чэнь куда-то пропал, даже не предупредив ее. Как будто он не знал, чем это может обернуться. Как будто не предполагал, что она будет его искать и окажется втянута во все это. Неужели он не понимал это, когда оставлял ее вот так? Или ему было все равно? Душевная боль Суен внезапно переросла в ярость.

Суен со всей силы ударила его кулаком в лицо, чуть ниже глаза. Все то, что касалось размышлений о раскрытой двери, и что у нее еще есть какой-то шанс просто уйти, улетучился в тот момент, когда она взглянула в его глаза. В них не было ни капли чего-то разумного – лишь инстинкты и похоть. Ни двери, ни разговоры, ни что-то еще разумное не имело для него значения. А раз так, то надо драться. И не просто защищать себя, а нападать. Нападать на него, чтобы он осознал, что для него все это будет дорого стоить. Так дорого, чтоб не захотелось платить, и это был единственный шанс… Когда-то Чэнь ей говорил, что права здесь есть только у двоих: у него, и у Чжуна. Больше ни у кого. А если она будет себя вести как частичка Чэня, то значит и у нее есть права. Именно права, а не что-то другое. А право не боятся применять – только тогда оно работает по-настоящему и действительно, а не понарошку является правом. И либо Чжун сейчас это увидит в ней, либо она пропала.

– Вот, чем я докажу! – злобно прошипела Суен. – Если ты попробуешь взять меня силой, то следов останется столько, что их будет видно всем! Будет видно так, что никому не придется ничего доказывать. И когда появится Чэнь, то он размажет тебя по стенке за то, что ты сделал. Именно ты сделал, а не кто-то другой!

Чжун смотрел на нее ошарашенно. Похоже, что никогда он еще не видел ничего подобного, уж тем более от тех, кто приезжает как она на заработки из Северной Кореи. Кто не имеет при себе никаких возможностей, кроме как работать по 16 часов в день.

– Ты с ума сошла! – изумленно сказал он, держась рукой за побитую часть лица. – Я ведь ничего не сделал…

Он мигом отпустил ее и даже сам отодвинулся:

– Проваливай отсюда, и чтоб я тебя тут больше не видел!

Суен не хотелось ничего более, как сделать это. Лишь бы только ее не трогали. Хотя в тот момент, когда она увидела, как он на самом деле слаб, ей захотелось врезать ему еще раз уже по другому глазу, чтобы все потом видели, каким побитым он может быть. Чтобы все видели, что он может выглядеть и не таким коварным и своевольным, как ему того хотелось. Но нет… Обида и гнев настолько быстро переливались внутри нее, что все, что она смогла, так это быстро выйти и закрыть за собой дверь.

И стоило ее закрыть, как она мигом разрыдалась. Совсем тихо, так чтоб никто не услышал… Почему Чэнь оставил ее? Почему ей приходится теперь все это переживать? Ведь он же точно любил ее. Это было видно. Он любил и заботился. Искренне заботился. Прям как дедушка Сухен, прям походя на него в этом…

Вспомнив, что за дверью злой Чжун, который вполне может и опомниться, Суен побежала к выходу, заодно еще раз подергав дверь кабинета Чэня – было также заперта и глухо, как и пятнадцать минут назад. Нет, все же он вернутся. Этому есть какое-то объяснение. Надо просто подождать…

***

И она стала ждать. Всеми мыслями погружаясь в воспоминания о том, что было между ними. Перебирая и обмозговывая каждую частичку ее и его действий. Какие у него были глаза, как он смотрел на что-то. Не было ли где-то еще каких-то мыслей, которые он ей не озвучил. И в каждом моменте она каждый раз находила все что-то новое, потом добавляла это к общей цепи рассуждения и рассматривала все уже под новым углом.

На это уходили часы, и Суен сама не замечала, как все новая и новая рыба, которую она разделывала, заканчивалась у нее на столе, и ей приходилось сортировать готовые куски и перекладывать на стол свежие тушки. Раньше ей не