Ядовитое влечение - Т. Л. Смит

Просто прижимает к себе всю ночь.

Я думала, что утром он всё ещё будет рядом.

Поэтому отсутствие его в постели меня действительно удивляет.

Его запах до сих пор держится на простынях, но самого Арло нигде нет.

Когда я встаю, на кухне меня ждут круассан и чашка кофе. Я беру кружку и понимаю, что кофе ещё не остыл. От мысли о том, что он специально сходил за завтраком и вернулся, у меня невольно появляется улыбка.

Я оглядываю квартиру в поисках хоть какого-нибудь намека на то, что он всё ещё здесь, но вместо этого слышу сигнал телефона из спальни. Возвращаюсь в комнату и вижу два его сообщения.

Арло:

Срочные дела на работе.

Арло:

Приходи вечером на ужин со мной и моими друзьями.

Я не уверена, хочу ли провести сегодняшний вечер с ним и его друзьями. У меня ощущение, что Арло многое от меня скрывает; он — сплошная загадка, которую мне никак не удаётся разгадать. И ещё я думаю, что если копать глубже, это может быть опасно. Крессида предупреждала меня быть осторожной, но я ничего не могу с собой поделать. Я впустила этого мужчину в свой дом, в свою постель, в свою жизнь, так что вполне естественно хотеть узнать его ближе, разве нет?

Теперь я знаю о нём больше и благодарна ему за то, что он со мной поделился. Мне самой почти не пришлось ничего рассказывать, потому что он уже навел обо мне справки. Он знает, что мама для меня важнее всего.

Я начинаю собираться, поскольку на сегодня запланировала визит к ней. Открываю кухонный шкафчик, где храню несколько плиток белого шоколада, и беру одну. Затем допиваю кофе и выхожу на улицу, где меня уже ждет Мэтти.

Поездка проходит быстро: я отвечаю на несколько писем и успеваю немного поработать.

В детстве я и близко не мечтала стать риелтором. Если честно, я вообще не понимала, чем хочу заниматься в жизни. Я просто знала, что мне нужно дело, которое будет приносить большие деньги. Поначалу недвижимость не приносила мне ни черта. Но когда я закрыла свою первую крупную сделку, я до сих пор помню тот выброс адреналина и момент осознания, что за всю тяжелую работу меня ждёт солидный гонорар. И вот с тех пор я подсела и уже не могу остановиться.

— Я ненадолго, — говорю Мэтти, выходя из машины.

На стойке регистрации я отмечаюсь и достаю кошелёк, чтобы оплатить счёт, но медсестра останавливает меня жестом.

— Оплачено на пять лет вперёд.

Я смотрю на неё в недоумении.

— Что? У меня нет родственников, так что никто, кроме меня, не стал бы платить за мою мать.

Улыбка сходит с её лица. Она опускает взгляд, что-то печатает на компьютере, потом снова смотрит на меня.

— Простите. Да, всё действительно оплачено.

— Вы можете сказать, кем? — спрашиваю, наклоняясь вперед, будто надеюсь увидеть ответ прямо на экране.

— Я бы сказала, но всё оформили по телефону. Анонимно, — говорит она и улыбается. — Какое счастье.

Я задерживаюсь у стойки ещё на секунду, ошеломленная, а потом направляюсь к маме, пытаясь осмыслить услышанное. С каждым медленным шагом на меня накатывает сразу всё: облегчение от того, что этот груз наконец-то свалился с плеч, полное неверие, что кто-то способен на такое — ради мамы, ради меня. Теплое чувство благодарности, потому что я так долго тянула всё сама, работала до изнеможения… и всё же где-то есть человек, который заботится о нас, о женщинах Эшфорд, даже оставаясь в тени.

И снова я вижу свежий букет на тумбочке у её кровати. Кто, чёрт возьми, постоянно присылает ей цветы? И кто, мать его, заплатил такие деньги за её уход?

Я сажусь напротив неё и в этот раз не целую в щеку. Мама уже на том этапе, когда меня не узнаёт, и я не хочу пугать её тем, что какая-то незнакомка лезет с поцелуями. Спрашиваю, как она себя чувствует, и сегодня она отвечает. Так бывают не всегда. Затем достаю шоколад. У мамы тут же загораются глаза, она тянется к нему, и я кладу плитку ей в руку.

Я рассказываю, как прошла моя неделя, но она почти не слушает. Проходит час, и я понимаю, что разговора сегодня не будет, поэтому встаю и ухожу.

Я всегда стараюсь не плакать, потому что слёзы — это признак слабости. По крайней мере, так говорил один из мужей мамы. На самом деле слабым был он: вскоре после того, как мы узнали о диагнозе, он бросил её. Меня это вполне устроило. Мы с ней — единственная постоянная величина в жизни друг друга. Я ненавидела всех её мужей и сейчас уж точно не хотела бы иметь с кем-то из них дело.

По дороге в офис я наконец пишу Арло, чтобы спросить адрес на вечер. Он отвечает, что ужин будет в его ресторане, и предлагает заехать за мной. Я прошу не делать этого и говорю, что приеду сама. По какой-то причине он не спорит.

Устроившись за рабочим столом, я принимаюсь за последние договоры. Работа затягивается до самого вечера, и о времени я вспоминаю только тогда, когда Мэтти звонит и говорит, что ждёт у входа.

Быстро собираю вещи и выхожу к машине. Мэтти везёт меня домой переодеться. Я уже опаздываю, хотя не собиралась. Надеваю короткую юбку и рубашку на пуговицах. Волосы уже уложены, так что я оставляю их как есть, натягиваю туфли на красной подошве и выхожу за дверь.

Подъезжая к ресторану, я думаю, не спросить ли Арло, есть ли между нами что-то большее, чем просто секс. Если это не просто постель, то что тогда? Я ему так и не сказала, что отношения без обязательств — не то, чего я хочу. И всё равно продолжаю уступать.

В ресторане неожиданно тихо. Играет негромкая музыка, но людей почти нет.

— Мистер Грейвс просил проводить Вас в зал, — говорит хостес, когда я подхожу. Она сразу разворачивается и идёт, ожидая, что я последую за ней.

Я смотрю на часы, понимая, что ужин уже давно начался, и, подняв взгляд, вижу Арло и его компанию в дальней кабинке. С ними сидят ещё несколько женщин. Он замечает меня сразу же, его взгляд не отрывается от меня, пока я иду к нему.

Арло не встает, когда я останавливаюсь у стола; вместо этого оглядывается по сторонам, а