Я с тобой не дружу - Саша Кей

И трется щекой мне о подбородок.

Боженька, я курить брошу. Дай мне силы… Пиздец же творится, сердце грохочет, в голове раскручивается воронка, засасывая всю соображалку напрочь.

– Соня, – пытаюсь я достучаться до нее. – Он ее может трахнуть… Ритка еще мелкая…

– Она совершеннолетняя, Рэм. И Дан с ней дружит. Разве ты стал бы трахать подругу? – провокационный вопрос, заданный хриплым голосом, выносит мне башню.

Да! Блядь, да! Стал бы! Прямо сейчас готов!

Поэтому Дану я оторву яйца!

– Ну он же не станет этого делать в прозрачной кабине колеса обозрения, так? – продолжает добивать меня Жданова. – Они покатаются и все…

Я пиздец как хочу покатать Соню.

Совсем не по-дружески. На всю длину.

И сейчас не останавливает даже мысль о том, что Илья Захарович меня расчленит, и я даже знаю, в каком месте.

– Соня, ты пытаешь спасти Риткину задницу? – напрямую спрашиваю, и слышу, что мой голос сел.

– Да, – откровенно отвечает она, и не видит, что посадка уже закончилась, и двое придурков уже вне моей досягаемости.

И у меня рожается план.

Он способен пустить все под откос. Мои планы с Соней никогда не прокатывают, но это сильнее меня.

– Тогда у меня тоже будет условие, – шепчу я ей на ухо.

Жданова напрягается.

– Условие номер два. Помнишь?

– Помню, но я и без рук справлюсь.

Глава 42. Соня

– Ты сказал, мы просто покатаемся, – складываю я руки на груди, когда Рэм глушит мотор. Я буравлю взглядом его профиль, но он ведет себя как ни в чем не бывало.

– Так и есть. Мы просто покатались, – нажимает Рэм на кнопку пульта и закрывает за тачкой ворота.

– Тогда как мы докатились до твоей дачи? – делаю я вид, что всю дорогу от города не догадывалась, куда он меня везет.

– В точку, – отстегивает наши ремни безопасности. – Докатились, Сонь.

– Мне надо дома быть в одиннадцать. Край – в половине двенадцатого, – напоминаю я.

– Будешь, – тихо обещает он, а у меня почему-то мурашки по коже. Это звучит именно как «в конце концов будешь», а что меня ждет до этого, скрыто завесой тайны.

Бросаю взгляд на часы. Около десяти. Да. Сейчас пробок нет. Можно домчать минут за двадцать.

– Зачем мы здесь? – не спешу я выходить, хотя Рэм уже с намеком открыл свою дверцу.

– Просто, – пожимает он плечами.

В темноте салона я не вижу выражения его глаз, но меня охватывает странное чувство. Будто я на грани запретного. Просто двое наедине за городом почти ночью.

– Пошли в дом.

Облизнув губы, я снова тычу в нос Рэму своими условиями:

– Ты же помнишь, что…

Рэм меня перебивает:

– Помню-помню. Без рук. Пошли, – и выходит из машины.

Шумно вздохнув, я с трудом заставляю двигаться внезапно ослабевшие ноги. А за бортом меня встречает чернота позднего майского вечера. Как давно я тут не была.

Здесь все еще цветет сирень, и холодный воздух пропитан влагой и дымом от бань, топящихся в поселке. А еще тут видно звезды, не то что в городе.

Рэм привычно берет за руку, пальцы утопают в его большой и теплой ладони. Меня словно коротит. Странное напряжение растет. Хочется и убежать, и остаться.

Я позволяю Рэму завести меня внутрь.

– Снимай шкуру, в доме котел на автомате пашет. Тепло, – и сам скидывает косуху.

Да, тепло. Даже слишком. Мне кажется, у меня начинает слегка кружиться голова. Легкая стадия опьянения, как после первых трех глотков шампанского. Оно ударяет, и тело становится наэлектризованным, а потом словно ватным. Вот и я сейчас так.

Чтобы не выглядеть трусишкой, я определяю тренч на оленьи рога, что служат тут вешалкой. Раньше мы с Рэмом над ними часто потешались.

А сейчас что-то мне не до хиханек. Я себя не узнаю.

Ничего такого не происходит, а я будто в ожидании.

Рэм, щелкая выключателями, идет на кухню и по пути стаскивает еще и футболку, небрежно отбрасывая ее на стул и заставляя меня споткнуться.

Я тысячу раз видела Рэма без майки, и никогда это не вызывало во мне «такого» волнения. Я просто отмечала, что он красив, у него отличная спортивная фигура, но никогда еще прежде я не воспринимала его тело, как живую плоть, горячую, сильную, скрывающую звериную мощь.

Что со мной?

Это ночь и уютное уединение творят со мной такое? Внизу живота становится тяжело. Во рту пустыня. Сердце тревожится в предвкушении неизвестного. И я не могу оторвать взгляда от этой спины, с остатками прошлогоднего загара, со жгутами мышц, с ямочками над ремнем.

Это не Рэм. Не привычный он.

Это молодой мужчина.

Кожа его слегка мерцает в тусклом свете вытяжки. Только ее он включил на кухне.

– Пойдем, – манит он. – Ты же любишь смотреть на звезды.

Рэм зовет, а по его голосу понятно, что чихать он хотел на все небесные светила.

Не глядя включает чайник, и набирающий обороты шум закипающей воды, немного приводит меня в чувство. Я отлепляюсь от порога кухни и прохожу к окну.

Звезды видно действительно хорошо, но недолго.

Что-то случается с моим зрением, когда Рэм прижимается ко мне со спины.

Сердце ухает в живот, хочу запротестовать, но меня опережают:

– А руки вот, – с обеих сторон от меня он кладет ладони на подоконник, заключая в живую ловушку. Я замираю. – Ты смотри. Не отвлекайся, – бормочет он, скользя губами по моей шее.

Перед глазами все расплывается, я нагреваюсь, я следую за дыханием Рэма, путешествующим от плеча к уху. Кончик языка касается мочки, и я судорожно выдыхаю.

Это надо остановить, я не должна так реагировать.

Но организм меня предает. Речь не слушается, тело отказывается оказывать сопротивление. Я не я, а тоже кто-то другой, как Рэм сейчас не тот Рэм, который доставал мне занозы из пальцев.

Незнакомые мне девушка и парень на кухне в темноте играют в странную игру. Она в безразличие, а он в то, что ей верит. Я будто смотрю на них со стороны, но острые на грани невозможного ощущения принадлежат не кому-то, а мне.

Сухие губы скользят по щеке, и я неосознанно поворачиваю