Головная боль майора Стрельцова - Эллин Ти
И дальше мы просто существуем в моменте весь этот уже суперский день. Катя рядом, сама от меня никуда не отходит, мне льстит, что она со мной, приятно очень. Мы еще раз плаваем, но почти всем приехавшим составом, поэтому ни о каких поцелуях речи больше не идет. Жарим еще партию шашлыка, кто-то даже успевает поиграть в волейбол. Короче, выходной получается просто отличным! К вечеру начинаем собираться домой и наш лейтенант выдает всем сумму по чеку, которой нужно скидываться. Мы всегда так делаем, всем удобно, все с условиями ознакомлены.
Я с трудом успеваю отобрать у Кати телефон, чтобы ничего не переводила, и перевожу со своего за двоих, а пока мы с ней боремся за то, кто в нашей семье (замахнулся я, конечно), платит за еду, слышу, что Степаныч платит за Иру. И вот это уже интересно. Они с Ирочкой терпеть друг друга не могут, что на него нашло? Надо спросить. Мужикам тоже интересны сплетни, кто бы что ни говорил.
— Миша! — рычит на меня Катя. — Я в состоянии оплатить шашлык!
— Я тоже, — кидаю ее телефон себе в рюкзак. Потом отдам. Хватаю ее руки, мягко завожу их за спину и чуть наклоняю Катю, навалившись на нее. — Все последующие сопротивления будут блокированы, вам ясно, Екатерина Витальевна?
— Миш, — вздыхает она и перестает брыкаться. Понимает, что нет смысла. Катя мелкая, куда ей? — Зачем ты за меня заплатил?
— Потому что захотел. Так понятнее?
— Ну, Миш…
— Кать. Это ни к чему тебя не принуждает, ясно? Я просто заплатил. Все. Это моя инициатива. Я так хочу. Мне так комфортнее. Просто прими и хватит болтать, давай собираться.
И… она сдается! А что может быть лучше женщины, которая сдается тебе?
Ни-че-го!
Поэтому я позволяю себе еще чмокнуть ее, а только потом отпустить.
Мы собираемся домой, Катя не переодевается из купальника, решает ехать так, надев вещи прямо сверху, и мы шустро уезжаем, снова обгоняя автобус.
Катя снова подпевает песням, но уже не так активно, как когда мы ехали вперед. Она явно устала, да любой бы устал от такого активного дня, даже я немного ощущаю, что можно было бы отдохнуть. Минут тридцать.
Доезжаем быстро, на улице уже темно, дороги пустые. И как бы мне не хотелось забрать Катю к себе… рано. Поэтому я привожу ее к ее дому, останавливаясь на парковке перед шлагбаумом. Бетти спит сзади, ей вообще много для счастья не надо, и Катя в этот раз даже решает не нарушать ее сон.
— Спасибо, Миша. И что подвез, и… и за день в целом, — говорит она и вдруг тянется к ручке двери. Приехали пожалуйста.
— Кать, — я быстро блокирую двери, — ну ты без поцелуя теперь не уйдешь. Целуй.
Она усмехается. Словно ждала этого, или это мне так кажется, я хрен знает, честно. Но тянется ко мне сразу же, а кто я такой, чтобы не обнаглеть в который раз за день?
Потому что ее невинный чмок я тут же превращаю в сладкий поцелуй. Нормальный, настоящий, а не детский, как издевательство. Целую Катю так, что волосы на затылке и руках дыбом встают. И не только волосы. От Кати вообще все встает, если честно.
И я ей богу не знаю, как, но через пять минут она уже сидит на моих коленях и мы целуемся так, что если бы мы не были в чертовой машины у ее дома, то просто поцелуями это явно бы не закончилось, клянусь.
Катя обнимает крепко, прижимается ко мне сильно, шарит ладошками по моей голове, царапает ноготками. В этой девушке огня столько, что сгореть не жалко!
Вокруг темнота, мы в темном углу парковки и окон в эту сторону никаких не выходит, так что нас никто не должен заметить. Мне — насрать, но за Катю переживаю.
Но нам так срывает крышу… Мы целуемся как на соревнованиях, я клянусь никогда в жизни не готов ее отпускать. Катя двигает бедрами, задевая мой уже болезненный стояк, и… издает стон. Блять…
Как жить дальше?
И замирает. Я понимаю все слишком шустро. Потерлась в поисках удовольствия, замерла от неловкости. Непорядок. Никаких неловкостей рядом со мной!
Поэтому я хватаю Катю за бедра и прижимаю к себе еще ближе, продолжая ее активные движения. Она быстро возвращается в ритм снова, еще раз теряя голову, но я рук не убираю. И она буквально танцует на мне, раз за разом потираясь о мой член!
Мне хочется выть, но доставить удовольствие Кате хочется гораздо сильнее, поэтому я просто целую и сжимаю красивые ягодицы в руках, помогая Кате двигаться на мне.
И она не останавливается. Только громче стонет и хнычет прямо в поцелуй, а порой даже прерывает его и упирается лбом в мой, зажмуриваясь, от слишком сильных ощущений.
Ее трясет. А я в раю.
— Миша… Нет… это все слишком, я не…
— Тш, — перебиваю ее и коротко целую в губы, — не стесняйся, Кать. Кончай. Ты такая охренительно красивая в этот момент.
— Я не… не могу, я… — прерывается, тяжело дышит, но танцевать на мне не перестает. Я чувствую, что она на грани. Только расслабиться не может, поэтому я целую ее в шею и прижимаю к себе так крепко, как никогда до этого. — Я не… нет, это… Миша… Господи… Да! Да, черт… а-ах!
Фак!
Катя кончает прямо на мне от одного только трения, а я уже сдохнуть готов. Ее стоны, поцелуи, всхлипы, вся она — это просто крышеснос.
Ее еще минутку сладенько трясет на мне, а потом она затихает и пару минут приходит в себя и пытается переварить произошедшее. Но не дай бог она начнет загоняться… я ее отшлепаю, честное слово.
— Хороший поцелуй на прощание, Кать, — шепчу ей негромко. — Давай всегда так. Мне понравилось.
Она молчит. Но не ворчит — уже плюс.
Поднимает голову — щеки красные, глаза осоловелые, губы зацелованные.
