Головная боль майора Стрельцова - Эллин Ти

Она чмокает меня в губы, а потом уже не встречая сопротивления перелезает на пассажирское. Я открываю замки, Катя выбегает из машины. Смотрю ей вслед. Улыбаюсь.

Кайф…

Глава 29. Катя, Миша

Катя

О. Мой. Бог.

У меня нет других слов для того, чтобы охарактеризовать этот день. Честное слово. Их просто нет. В мире не существуют! Да и эти, наверное, не передадут весь спектр пережитых мной эмоций.

Я сдалась, да?

Боже, а что я спрашиваю?! Я терлась об него в машине как кошка во время течки, каким бы кошмарным не было это сравнение! Целовала, как обезумевшая, стонала и кончала прямо на нем, и… И честное слово, я даже не буду отрицать того, что оргазм был настолько ярким, что на несколько секунд даже ослепил меня. А я очень давно не кончала так сильно! А он по сути ведь даже не касался меня… Ну, я его — да. А он-то нет! Он не трогал меня там руками, мы не занимались сексом. Я получила оргазм только от одного трения! Не знала, что так бывает. Еще и так быстро. Это все Миша… он так на меня действует, что я не контролирую себя совершенно.

И честное слово, я уже очень устала ему сопротивляться. К черту все. Все сегодня на нас смотрели и никто не осудил! Я так боялась романа со своим пациентом, романа на работе, но… никто (не берем в расчет его странную бывшую и Харитонова) не смотрел на нас косо. Даже Лев Степанович слова плохого не сказал!

И что… это, выходит, что все тараканы были только в моей голове?..

Боже. Я так устала сегодня, что у меня нет никаких сил думать. И как только на дрожащих ногах дохожу до квартиры, сразу же срываю с себя вещи и иду принимать ванну. Много-много горячей воды, огромные облака пены, вкусное масло, соль с ароматами и вот я наконец-то хоть немного чувствую, как мышцы расслабляются от такого активного дня.

Я бы сказала очень активного! Меня, кажется, никто никогда и не целовал так много. И так страстно. И так… опьяняюще, как это делает Миша. Он безумно тактильный мужчина и это тоже цепляет. Такой большой, грозный, серьезный военный, а любитель обниматься, целоваться и даже просто касаться. Это так трогательно! И это очень подкупает. Он столько раз за сегодня погладил меня по руке, спине, бедрам и коленкам, что я перестала считать после двадцатого раза. А сколько чмоков… Щеки, нос, макушка. Он словно даже не осознает, что делает это. Такой хороший…

Прикрываю глаза, в пене и тепле так хорошо, что меня мало волнует все происходящее во всем остальном мире. Единственное, что… Этот активный день нанес на мне очень большой след возбуждения, от которого просто невозможно избавиться. И даже полученный оргазм в машине Михаила не помог мне расслабиться. Наоборот. Я теперь хочу Мишу еще больше…

Вот и “держись подальше от Миши”. Попробуй тут “подальше”, когда хочется только поближе.

Что вот мне делать теперь? Перестать пытаться сопротивляться и просто просить этот танк переть чуть медленнее? Или какого черта вообще…

Закрываю глаза, расслабляюсь. Готова лежать тут целую вечность, даже несмотря на то, что перед глазами картинки наших с Мишей поцелуев.

Миша

Отныне я снова самый спокойный человек на планете. У меня нет причин для расстройств, для агрессии, для поисков успокоения. Катя — мое упокоение. Таблетки для моей души. Сдалась мне и этого оказалось достаточно. Она — та, кого я вообще всю жизнь и искал.

Еду домой как будто с крыльями за спиной, хотя часть меня все еще хочет вернуться к Кате или утащить ее к себе. Потому что мне было мало, да и в целом ее много не может быть. Всегда мало, катастрофически, потому что она слишком прекрасна, чтобы была возможность ею насытиться.

Домой приезжаю быстро, спящую Бетти беру на руки и несу в квартиру, быстро купаю ее, а потом лечу в душ сам. И как только касаюсь воды, сразу же вспоминаю о наших с Катей поцелуях в воде. Как она шикарно ощущается в моих руках… и на моих губах… Я ее всю хочу попробовать, честное слово. С ног и до головы.

Рутина бесит. Вот, что меня теперь бесит — одиночество. Даже разбирать вещи после озера нет никакого желания, потому что не с кем поговорить в параллель, но приходится. Достаю полотенце, и… Бля-я-я. А я Кате телефон не вернул. Кинул его к себе в рюкзак, когда мы боролись за то, что будет оплачивать ее долю на этом пикнике, и забыл вернуть. Ну потому что вообще не до телефона было, какая там память-то сработать могла! Даже Катя не вспомнила!

И че делать?

Завтра воскресенье, не рабочий день, по сути — не увидимся. И позвонить-написать ей не могу, телефон у меня. А вдруг важное что-то? Родители будут звонить? А если у нее на телефоне напоминание о приеме каких-нибудь витаминов, не знаю? Не, непорядок, надо везти Кате телефон. Сам забрал, сам верну, моя вина. Извинюсь. На улице темно уже хоть глаз выколи, а если Катя решит, что потеряла его где-то на парковке и пойдет искать? Не-не-не, меня такой вариант катастрофически не устраивает, поэтому быстро одеваюсь, оставляю Бетти дома за старшую и лечу обратно к ней в ЖК.

И доезжаю еще быстрее, чем уезжал оттуда. На пункте пропуска показываю удостоверение и меня пропускают без проблем, а вот дальше проблема рисуется сама собой: я в душе не чаю, где именно живет Катя. Тут большой комплекс, несколько многоэтажек, большой двор, площадки для детей и занятий спортом. Короче, угадать, какой из подъездов, а главное этажей, Катин, почти нереально.

Но иду. Куда-то. Буду спрашивать, тут-то все по сути знакомые, а еще гуляет кто-то, мне даже везет.

И на одной из скамеек замечаю Льва Степаныча. Подхожу к нему сразу же, он сидит курит в одиночестве, о чем-то так крепко думает, что меня даже не сразу замечает. Подсаживаюсь к нему.

— Степаныч, ау, — окликаю и чуть не получаю локтем в ребра, вовремя он понимает, кто подсел. Странные у нас, военных, конечно, рефлексы, но че поделать уж…

— Стрельцов, твою дивизию! Ты че тут делаешь? Еще и на ночь глядя, а?

— Ищу, где Катя живет. Подскажешь? Ты ж сто процентов знаешь.

— Я — знаю. А тебе на кой?

— Она у