Дьявол Дублина - Б. Б. Истон

— Ой! Боже! Прости! — мой взгляд метнулся к душу в углу комнаты, и не буду отрицать, что была слегка разочарована, обнаружив запотевшую стеклянную дверь.

Мне следовало предоставить ему личное пространство, но после того, как я проснулась одна, потребность быть рядом с ним не позволила мне уйти.

— Эм, ты не против, если я быстренько почищу зубы?

Я не стала дожидаться ответа. Пройдя дальше в комнату, я взяла зубную щётку — она уже была мокрой.

— Ты пользовался моей щёткой? — я усмехнулась, наблюдая, как расплывчатый силуэт Келлена за стеклом поворачивается ко мне.

— После прошлой ночи я решил, что ты не будешь против.

Я посмотрела в зеркало, пытаясь понять, краснею ли я так сильно, как мне кажется, но зеркало тоже было запотевшим. И к лучшему. Я не хотела видеть синяк, который чувствовала на своей скуле. Я хотела притвориться, будто всего, что произошло с момента нашей последней встречи с Келленом, на самом деле не было. Будто я запрыгнула в машину времени и переместилась от одного его поцелуя к другому, минуя всю тьму между ними.

Я на автопилоте выпила витамины и противозачаточные, почистила зубы, наблюдая, как Келлен медленно поворачивается под струями воды, как его руки скользят по груди. По рукам. По бёдрам.

— Как твоя спина? — пробормотала я с зубной щеткой во рту, надеясь, что он скажет, что всё в порядке. Что он сможет оставаться в душе весь день.

Со мной.

— О, просто отлично.

Я сплюнула и прополоскала рот.

— Сомневаюсь.

Между нами повисла тишина, пока я снова не почувствовала то же притяжение, что и накануне вечером, пока наблюдала, как Келлен заходит в озеро. То самое, что приказывало мне следовать за ним. То самое, что захватило контроль над моим телом, раздело меня догола и отправило в неизведанные воды — холодные и одинокие.

Я не смогла бы остановиться, даже если бы попыталась. Мне оставалось лишь задержать дыхание и считать грохочущие удары сердца, пока я сбрасывала одежду, пересекала комнату, открывала стеклянную дверь и шагала внутрь.

Келлен стоял лицом ко мне, его широкие плечи заслоняли струи воды, и от одного взгляда на него у меня перехватило дыхание. Он был горой — сплошные твёрдые массивы мышц с глубокими, плавными впадинами между ними. Вены, словно лианы, поднимались по его высеченным рукам, а от верхней точки бёдер вниз тянулись две линии к члену, от которого у меня пересохло во рту.

Раньше я не понимала, что такое желание. Мне не нужны были мужчины; я хотела избегать мужчин. Я хотела стать для них невидимой. Но Келлен не был мужчиной. Он был богом. Могущественным и невозможным в своём совершенстве. С того самого мгновения, как я впервые его увидела, меня заворожили его сверхъестественная красота, его безраздельное внимание, его молчаливый, расчётливый ум. Но увидеть его мужественность во плоти — заставляло меня хотеть упасть на колени и поклоняться.

Грудь Келлена начала быстрее подниматься и опускаться, ноздри раздувались с каждым вдохом, пока я пыталась понять, что делать дальше.

Закрыв за собой дверь, я шагнула к нему, остановившись в паре сантиметров — так, что его член почти коснулся моего живота. Его горячий взгляд скользнул по моему телу, словно чирканье спички за мгновение до того, как она вспыхнет.

Я затаила дыхание, когда он опустил глаза и поднял руку к моей груди, но не коснулся её. Ладонь зависла рядом, так близко, что я чувствовала исходящее от его кожи тепло, прежде чем он поднял руку выше и сжал мой подбородок.

Когда Келлен снова поднял взгляд и встретился со мной глазами, его зрачки были полностью расширены. Казалось, я вижу, как внутри него закручивается чёрная воронка тьмы, с каждой секундой становясь всё больше.

— Как ты это выносишь? — спросил он хрипло. — Как ты вообще можешь терпеть прикосновения после того, что они сделали?

Воздух, который я задерживала, жёг лёгкие, прежде чем я наконец прошептала:

— Не все прикосновения причиняют боль.

Келлен провёл рукой от моего подбородка к затылку и прижался лбом к моему. Он дышал, как дракон, и я почти видела борьбу, что бушевала за его закрытыми веками. Приподняв подбородок, я мягко коснулась губами его нахмуренных губ, и получила поцелуй в ответ.

Я начинала понимать, что Келлен мог целовать меня без колебаний, даже когда всё остальное его тело было напряжено, как у кобры, готовой к броску. И, к сожалению, я знала почему. Целоваться было проще и для меня — потому что они никогда меня не целовали. Отец Генри, вероятно, был таким же.

И тут у меня появилась идея.

— Келлен? — прошептала я. — Можно я поцелую тебя… в другом месте?

Всё его тело резко замерло, когда я подняла глаза и встретилась с его дрожащим, настороженным взглядом.

— Я не буду тебя трогать, — сказала я, разворачиваясь и глядя на него через плечо, чтобы он видел, как я сцепляю пальцы за спиной.

Кадык Келлена дёрнулся, когда его тяжёлый взгляд скользнул вниз, к моей обнажённой заднице и к рукам, сложенным там.

Повернувшись обратно, я вгляделась в его непоколебимое лицо, ища согласие. Келлен был словно из гранита, но его глаза выдавали жар. Жажду. Пленённое желание и всепоглощающий страх, сцепившиеся в схватке внутри него.

— Ты можешь сказать «стоп» в любой момент.

Я слабо улыбнулась, надеясь успокоить его. А затем, с безмолвной молитвой, наклонилась вперёд и прижалась губами к центру его груди.

Вода стекала по твёрдым мышцам. Они резко поднялись от внезапного вдоха и дрогнули, когда он выдохнул.

Когда Келлен, казалось, был готов, я сделала это снова, на несколько сантиметров ниже, и улыбнулась про себя, заметив, что его ответное дыхание стало чуть более ровным.

Я никогда не была такой смелой. Секс всегда был для меня чем-то, что приходится терпеть, а не тем, чем наслаждаются. Но Келлен был другим. Он не хотел ничего у меня забирать. И одно это знание заставляло меня хотеть отдать ему весь мир.

Продвигаясь ниже по его животу, я добавила язык, ловя струйки воды, стекавшие по ложбинке между его рельефными мышцами. Пока он стоял совершенно неподвижно. Он почти не дышал. Не было давления. Не было нетерпеливой руки на моей голове. Ни унизительных грязных слов. Только доверие, страх и обнажённая уязвимость. Он отдавал мне полный контроль — и свобода, которую я чувствовала, была опьяняющей.

Я удерживала взгляд Келлена, опускаясь на колени, давая ему время подготовиться, прежде чем медленно вытянула язык и